– А, Фело, – говорит он, оглянувшись через плечо. Фело слишком мал, чтобы скакать по телам, но даже если бы он умел, его бледно-красные глаза настолько своеобразны, что его узнавали бы издалека в любом облике. Порой эти глаза выглядят так, будто у него вообще нет радужки, только постоянно пересыхающие, раздраженные белки. – Тебя что, никто не научил, что незаметно подкрадываться к людям нельзя?

– Я думал, незаметно подкрасться к тебе не может никто.

– Обычно – да, – бурчит Антон. Он так сосредоточился, наблюдая за передней дверью, что совсем забыл про тех, кто может войти в кафе через заднюю. Фело вечно ошивается здесь, вместе с друзьями кодит игры на компьютерах.

Фело качает головой, словно разочарованно упрекает Антона. Антон дает ему щелбана в лоб.

– С какой стати мне смотреть резню в Эре?

– Вообще-то это я хотел тебя спросить, – парирует Фело. – Она же повсюду есть, только заикнись. Большинство магазинов с видео прикладывают ее бесплатно, если заказать порнушку. И незачем логиниться в интернете, тратить деньги зря.

Антон берется за спинку кресла и поворачивается к Фело:

– Какого черта ты смотришь порно? Сколько тебе – тринадцать?

Фело складывает руки на груди:

– А тебе? Восемнадцать?

– Нет! Мне двадцать пять.

– А-а, – Фело меряет его взглядом и смущенно опускает руки. – А ведешь себя так, будто меньше.

Антон потирает глаз.

– Ладно уж, сделаю все возможное, чтобы не принять это за оскорбление. В школу иди, Фело.

– Ненавижу школу. – Фело наклоняется к экрану и щурится, вглядываясь в запись. Она увеличена, частично размыта, из нее вырезаны почти все кадры с оружейной лавкой и оставлена только Пятьдесят Седьмая. – А, нет, забей, это не резня. Я сам виноват. Насмотрелся той записи, вот и ошибся. Показалась знакомой.

Он отступает, потом на удивление безупречно повторяет прием Пятьдесят Седьмой с мечом – в точности, вплоть до короткого рывка локтем, прежде чем уклониться от первого выплеска воображаемой крови. Антон потрясенно моргает, но внимание Фело уже переключилось на что-то другое, и он спешит прочь, огибая столы.

Резня в Эре. К тому времени как она разразилась, Антон уже полностью порвал с королевским кланом Саня. Изгнанный на улицы, оставшийся без родного тела, конфискованного дворцом, он услышал о резне из телевизора, подобно всем горожанам. Он еще помнит тело, в котором находился в то время, – какого-то музыканта, живущего в Эре, в доме, где заперли все двери, услышав в новостях, что принцесса Калла Толэйми как с цепи сорвалась, подняла меч на родителей и усеяла их кишками весь тронный зал. Он слышал, что эта запись стала культовой в среде бандитов из Сообществ Полумесяца. В большинстве своем они восхищались принцессой.

Антон запускает в браузере новый поиск. Он никогда не встречался с принцессой второго города, по стечению обстоятельств его не было во дворце всякий раз, когда намечался дипломатический визит из Эра, однако он знал, что Август о ней высокого мнения. После того инцидента видеозаписи он не искал: телесети сочли ее неприемлемой для показа в выпусках новостей. А если потом ее и давали в эфир – притом лишь поздно ночью, когда люди обычно пользуются экранами телевизоров в качестве ночников, – ее подвергли строгой цензуре по распоряжению короля Каса.

Но даже король не в состоянии контролировать подпольное распространение записей в сети. Когда на экране появляются первые кадры, Антон понимает, что наверняка перед ним версия без цензуры.

Потому что это улет.

Тронный зал Эра был роскошно обставлен и блистал золотой отделкой. Мифические существа украшали два трона, нефритовая статуя возвышалась между ними, троны стояли на фоне шелкового занавеса. Запись сделали с камеры, установленной в верхнем углу тронного зала, поэтому снятая под таким углом принцесса, входящая в зал, движется с немыслимой быстротой и сразу вскидывает руку с зажатым в ней мечом.