Из-за кадра подбегает один из стражников. Принцесса стремительно разрубает его и поворачивается к трем другим. Антон ставит запись на паузу. Снова переключается на запись с номером Пятьдесят Семь, перематывает, воспроизводит и убеждается, что Фело совершенно прав: это тот же самый прием. И дуга, которую описывает рука, и движение тела.

Антон возвращается к записи резни в Эре. Разделавшись со стражей, принцесса направляется к своим родителям. Разговор получается коротким обменом не более чем парой слов. Король Эра протягивает руки, шевелит губами. Калла не слушает. Точным ударом она уже снесла ему голову.

Антон далеко не из слабонервных, но и он бледнеет. Причиной тому не жуткое зрелище. А легкость, с которой она нанесла удар. Может, это и лицемерие с его стороны, ведь всего несколько часов назад он тоже убивал людей… вот только они были незнакомцами. Всего лишь препятствиями на его пути к победе. А принцесса Эра точно с таким же безразличием напала на собственных родителей. Запись продолжается, голова ее матери, срезанная таким же четким ударом, падает к ногам Каллы. У короля с королевой не было ни единого шанса совершить перескок в последней отчаянной попытке спастись. Калла позаботилась о том, чтобы прежде умертвить всех остальных, кто находился в зале.

Приближаются последние секунды видео. Калла на экране просто стоит, перепачканная кровью, и оглядывает трупы на полу, стены в алых брызгах. Несколько месяцев после резни в городе перешептывались о том, что, наверное, в принцессу кто-то вселился, подчинив ее себе, вот этот вселенец и совершил преступление. Но дворцовая стража Каса погналась за Каллой Толэйми к городской стене, куда она сбежала, и стражник, всадивший из арбалета стрелу между ее глаз, утверждал, что они совершенно точно были королевского желтого цвета. И во время похорон, проведенных отдельно от похорон ее родителей, Каллу объявили изменницей и отщепенкой, а не невинной жертвой вселения.

Запись обрывается. Антон медленно переходит на другую вкладку, останавливает Пятьдесят Седьмую, помещает рядом с ней стоп-кадр с Каллой Толэйми. Увеличивает глаза Пятьдесят Седьмой, этот ее кошачий взгляд. На зернистой записи с камеры цвет трудно различить, но Антон хорошо запомнил желтое сияние, замеченное во время их встречи.

Если прежде у него и были сомнения, теперь не осталось ни единого. Калла Толэйми – это номер Пятьдесят Семь, полная жизни и невредимая.

– Ах, принцесса, – говорит он, – вот теперь-то мы и превратим игры в нечто чрезвычайно интересное.

Глава 8

Из ближайшей к стене вокруг Саня провинции Эйги поступили отчеты о беспорядках, и Августа вместе с десятью гвардейцами отправили на разведку. Член Совета, управляющий этими территориями, – по званию выше двух или трех военачальников, командующих батальонами в каждой провинции, – ничего не сообщил во дворец и не ответил на сообщение, отправленное двадцать четыре часа назад. С тех пор как много лет назад семью Макуса вырезал партизанский отряд в провинции Кэлиту, к любому случаю, когда члены Совета молчат и не выходят на связь, относятся со всей серьезностью. И поскольку король Каса не покидает дворец, задача Августа – служить ему глазами и ушами.

Не успев выехать из Сань-Эра, они уже столкнулись с затруднением. Некая съемочная группа попыталась последовать за ними, когда стража подняла ворота в стене. К тому же держалась к королевскому кортежу слишком близко, вызывая беспокойство. Мелкие телесети во время игр нередко решаются на отчаянные шаги. Не имея связей во дворце, они не в состоянии получать зрелищные записи с камер достаточно быстро, а без новых и увлекательных сюжетов с разбором видео никто не желает смотреть их передачи.