Прежде чем произнести следующие слова, Август собирается с духом:

– Тебя приставили ко мне уже после Отты, так что я и не рассчитываю, что ты поймешь. Убей ее.

Галипэй – единственный человек во дворце, которому известны вероломные планы Августа, задумавшего свергнуть короля Каса, а также то, что эти планы убийства монарха уже начали приводить в исполнение. Нет никого, кому Август доверяет больше, чем Галипэю, но порой он жалеет, что Галипэй слишком умен и так отчаянно старается понять и узнать всё, – жалеет, потому что сам процесс узнавания втягивает его в самую грязь дворцовых разборок. Сейчас к осуществлению своих планов Август ближе, чем когда-либо. Он обязан устранить любую угрозу, и если есть хотя бы ничтожный шанс, что Отта придет в себя…

Август открывает дверь. Однако Галипэй не считает, что разговор закончен, и его явно не пугает, что кто-нибудь может подслушать его.

– Я твой телохранитель, Август, – говорит он, – а не слуга.

Горничная в коридоре, занятая разносом еды, поднимает голову. Внезапное появление Августа застало ее врасплох, она так перепугана, что поднос опасно кренится в ее руках.

– Ваше высочество, – лепечет она, спеша поправить тарелки на подносе, пока они не съехали на пол. – Простите, я не хотела помешать…

Август открывает глаза, ловко уравновешивая в руках поднос и потеряв лишь единственную крошку с него, упавшую на ковер. Наклоняется поднять ее, заодно подцепляет тонкими пальцами какую-то нитку, а в двух шагах от него Галипэй торопливо подхватывает тело Августа, пока оно не рухнуло, и скрипит зубами, облапив талию своего принца.

Галипэй оглядывается и ждет. При ярком свете его глаза похожи на расплавленное серебро, и он высматривает… вообще-то, Август не знает, что именно.

– Пожалуйста, – просто говорит Август. Голос звучит непривычно, но тон – ровный, без тени сомнения – всегда одинаков.

Устремленные на него глаза блекнут. Расплавленное серебро становится тусклым металлом.

– Как вам будет угодно, ваше высочество.

Что-то переменилось между ними. Тонкая, как волосок, трещина возникла между плотно пригнанными частями целого. Но Август, поставив поднос, все равно уходит, намереваясь выяснить, сколько будут продолжаться игры и когда наконец Сань-Эр – и Талинь – перейдут к нему.

Глава 12

Проходит еще неделя, прежде чем в игре остается тридцать участников, причем лишь потому, что Калла и Антон открывают охоту на других игроков. Эти двое сильны в искусстве уничтожения, однако в Сань-Эре живет и дышит миллион человек, и игра восьмидесяти восьми из них – не более чем точка в общей суете и мешанине.

– Они этажом выше, – сообщает Калла. Август начал сбрасывать координаты противников ей на пейджер. И не так, как во время официального пинга, где расстояния указываются примерно, вынуждая игрока метаться безголовой курицей. Август же внес в программы центра наблюдения код, который посылает Калле текстовое сообщение с точными указаниями местонахождения того игрока, поблизости от которого она очутилась.

Антон опирается на стену, оставив на белой краске красный отпечаток, и тут же отдергивает руку. Они в финансовом районе Эра, этажи этого строения выглядят приличнее тех, где они обычно рыщут. Оба уже получили ежедневные пинги, но пользы те не принесли. Игрокам удалось улизнуть.

– Вот уж не думал, что принц Август будет облегчать нам задачу, Пятьдесят Седьмая.

Калла искоса бросает на него взгляд.

– А ты предпочел бы действовать по старинке?

– О нет, не пойми меня превратно. – Он подбрасывает один из своих ножей. Нож четко переворачивается в воздухе и падает ему в ладонь, готовый к удару. – Просто поражает, как всецело можно управлять ходом игр, вот и все.