Она вырывается на крышу и сразу зажимает ладонями уши. Вой сирен исходит из рупоров, установленных рядом с телевизионными антеннами на крыше каждого здания. И надрываются они безостановочно, эхом повторяющие одна другую звуковые волны распространяются и отражаются во всех направлениях. Стиснув зубы, Калла переходит на размеренный бег и вскоре находит верный ритм, в котором пробегает по крышам и перескакивает с одного здания на другое. Она думала, здесь будет довольно людно, а компанию ей составляют лишь голуби и мусор.

– Эй! – кричит Калла, заметив какого-то малыша, но из-за воя сирен даже сама себя не слышит. А малыш продолжает играть. Взглянув вниз, Калла, как ни щурится и ни напрягает зрение, не видит никакой воды – если не считать моря голов толкающейся толпы. Передумав предупреждать ребенка об опасности, она лишь качает головой.

Закусочная уже близко. Вместо того чтобы рисковать, совершая очередной прыжок с крыши на крышу, на этот раз на значительное расстояние, Калла бежит к двери, ведущей на лестницу. И лишь на лестничной клетке решается убрать ладони, которыми до сих пор зажимала уши.

– Ох и разозлюсь же я, если это уловка, – бормочет Калла и скачет через три ступеньки. – И если нет, все равно разозлюсь.

Поплутав по жилым этажам, она заглядывает на фабричные. Несмотря на сирены, кое-кто здесь и не думает двигаться с места. И продолжает размахивать сырым тестом, делая из него лапшу и посыпая ее мукой так густо, что белые следы тянутся за Каллой вниз еще на два этажа.

Наконец она выбирается из здания через боковую дверь и видит впереди закусочную. Чами и Илас уже стоят снаружи, беспокойно переговариваясь.

– Илас! – вопит во весь голос Калла и спешит к ним, чуть не столкнувшись с тремя мужчинами, несущими в клетке свинью. На уровне земли вой не так бьет по ушам, здания приглушают его.

Бывшие фрейлины оборачиваются на ее голос, на их лицах мелькает облегчение, когда они замечают ее в толпе. Калла проталкивается к ним, быстро приближаясь.

Но едва делает первые шаги по относительно свободному участку улицы у закусочной, кто-то хватает ее за волосы и втягивает обратно в толпу.

Не успев ахнуть от удивления, Калла переносит весь вес на плечо, падает и сразу перекатывается, смягчая удар о землю. Нож вонзается в гравий на расстоянии волоска от ее уха, и она невольно раскрывает глаза, увидев мясистую руку, обхватившую рукоятку ножа. Моментально оправившись от удара, Калла бросается на противника…

…только чтобы чья-то невидимая рука отбросила ее назад, ударив в грудину словно кулаком и выбив из легких весь воздух. Калла тяжело плюхается на бок, пытаясь отдышаться. Вся ее грудь горит. Бесконечно длинную секунду она не в состоянии пошевелиться, и не потому, что тяжело ранена и выведена из строя, а просто от изумления. К ней даже не прикоснулись – как такое могло случиться?

Внезапно она слышит крик – судя по голосу, Чами. Калла поспешно пытается встать, но она уже опоздала. Чами бросается к ней на помощь, и нападающий видит ее.

– Эй, стой!

Взмахнув ножом, он перерезает Чами горло.

– Прыгай! – визжит Илас.

Яркая вспышка. Чами падает – вернее, падает ее тело с зияющей, но бескровной раной на шее. Она сумела улизнуть еще до того, как началась утечка ее ци, и ее тело стало пустым сосудом. Каллу передергивает от вздоха облегчения, она все еще стоит на коленях, упираясь в мелкий гравий ладонями. Все на улице стараются обходить ее стороной. Никто не останавливается помочь, никто не осмеливается задержать на ней взгляд, чтобы не ввязаться ненароком в схватку.

– Ты как, ничего? – Басовитый голос принадлежит ее противнику, но вопрос задает Чами.