– Ты как, ничего? – Басовитый голос принадлежит ее противнику, но вопрос задает Чами. Потом протягивает свою новую, мясистую руку, и Калла берется за нее, чтобы встать.

– Идем в дом, – говорит она, вместо того чтобы ответить на вопрос. Илас явно потрясена, но молчит, обхватывая обеими руками родное тело Чами. Калла берется за ее ноги. Все вместе они доходят до опустевшей закусочной, перебираются через турникет и кладут тело Чами на один из столов.

– Ох-хо-хо… – сокрушается Чами. В теле неизвестного нападающего ей приходится то и дело наклонять голову, чтобы не удариться о низко висящие лампы. Она изучает рану. – Дайте-ка я ее зашью. У меня в подсобке есть спирт.

– Постой! – В голове Каллы лихорадочно крутятся мысли. – На тебе есть браслет?

Чами оглядывает только что захваченное тело. Оно мужское, и она морщится, хлопая себя по расплывшейся талии.

– Что-то не видно.

Если Чами удалось сделать перескок, значит, это тело не было сдвоенным, то есть до сих пор в нем присутствовала лишь одна ци. И браслета на нем нет, то есть это не игрок. Зачем же тогда этому незнакомцу понадобилось нападать на Каллу прямо на улице? Она тянется к ножу, который Чами все еще сжимает в руке, и Чами поспешно отдает его, а Калла внимательно разглядывает оружие. Выглядит оно ничем не примечательно. Его могли купить в любой из трех оружейных лавок.

– Чами… – тихо начинает Калла, – ты не могла бы… ненадолго перескочить в Илас?

Илас выпрямляется, на ее лице сразу отражается тревога.

– Ей нельзя покидать это тело, хозяин вернется и убьет нас…

Калла обнажает меч и принимает боевую стойку. Вряд ли это ей понадобится, но она пытается успокоить Илас:

– Доверься мне. У меня предчувствие. Так можно, Илас? Всего на пару секунд?

Чами переводит на подругу вопросительный взгляд. И когда спустя несколько мгновений молчания с напряженным лицом Илас наконец кивает, возникает еще одна вспышка, прочерчивая дугу в воздухе от тела неизвестного до Илас. Глаза Илас меняют цвет с бледно-зеленого на розовый. А неизвестный… сразу падает на пол, и в его белесых глазах, уставившихся в потолок, нет ни малейшего цветного оттенка.

Калла убирает меч.

– Как такое может быть? – ахает Чами в теле Илас. – Это же… но… ты видела другую вспышку?

– Только твою, – отвечает Калла. Хоть она и не подает виду, но ошарашена не меньше Чами. Она потирает нос в попытке облегчить зуд, который все не проходит. – И вообще, рядом сейчас нет никого, чтобы он мог куда-нибудь перескочить.

Короткий визг пронзает улицу – так близко, что его отчетливо слышно даже сквозь сирены. Калла настораживается в ожидании, не повторится ли он, но не делает никаких попыток выяснить, откуда звук. Насколько ей известно, визжать вполне может сам Сань-Эр, издавать вопль предсмертной агонии, вторя ревущим сиренам. Точно так же неожиданно, как сработали, сирены умолкают, и воцаряется звенящая тишина.

Чами перескакивает обратно в пустой сосуд тела неизвестного. И с неловким кряхтеньем пытается сесть прямо. Тем временем Илас приходит в себя и встает на колени, чтобы помочь Чами.

– Так что же случилось? – спрашивает Илас.

– У нас теперь есть сосуд, – объясняет Чами. – Он пуст.

Ее голос звучит мило даже из чужого горла с грубыми голосовыми связками. Пока рана на ее родном теле не заживет, перескочить в него она не в состоянии. Значит, придется оставаться в этом теле – таинственном теле без хозяина.

Калла направляется к двери, выглядывает сквозь стекло. Воды нигде не видно. Тревога явно была ложной.