— Нет-нет, вы абсолютно правы! Меня именно так и воспитывали. Плюс к этому мне еще внушали всегда, что я должна заниматься в жизни лишь строго определенным делом и выйти замуж за человека, отвечающего строго определенным требованиям.

— Вот видите… — Ребекка взглянула на нее с неподдельным сочувствием. — Создается такое впечатление, будто вся ваша жизнь и судьба расписаны еще до того, как вы начали жить, верно? Вас лишили выбора, и это ужасно. Хотя, что там греха таить, многие завидуют вашим сословным привилегиям, материальному благополучию и положению в обществе. Вы быстро ухватили суть вашей проблемы, и это, на мой взгляд, просто замечательно. Я знаю людей, которые, испытывая недовольство собой и своей жизнью, годами находятся в поиске причин этого, но воз и ныне там.

Дженни рассмеялась. Ей стало легче оттого, что она поделилась с посторонним человеком своими переживаниями.

— Теперь мне нужно задуматься о новой профессии. Я должна вырваться из этой среды, в которой увязла, как в болоте. И еще я хочу построить свою личную жизнь, средоточием которой до сих пор являлся мой папа. Я хочу стать независимой от него в этом смысле. И это, боюсь, будет самым трудным элементом моего преображения.

Ребекка подалась вперед и горячо заговорила:

— Нет, самый трудный шаг у вас уже позади. У вас достало смелости заглянуть в себя и честно признаться себе, в чем ваша проблема. Это уже полдела, Дженни. Внешность тоже важна, конечно. Она суть отражение внутреннего состояния человека.

Дженни улыбнулась.

— Знаете, мне так понравился мой визит в «Анни Рассел»! Даже не думала, что такая мелочь вроде бы способна настолько поднять настроение! Правда, с макияжем у меня пока проблемы, но ведь этому недолго научиться, да? — Она вновь прыснула, совсем как девочка. — Воображаю, что случится с мамой, когда она меня увидит!

— Мне пришла в голову великолепная идея! — воскликнула Ребекка. — В конце недели я вернусь из Парижа… Давайте сходим тогда в Гайд-парк? Я поснимаю вас там. Я хочу, чтобы вы взглянули на себя как бы со стороны и до конца осознали, какая вы хорошенькая!

— Ой! С удовольствием! Но мне неловко отнимать у вас время. Вам же нужно работать.

— Чепуха, мне самой хочется, — искренне ответила Ребекка.

Ужин был простой: готовый пирог с рыбой из «Маркса и Спенсера». Дженни планировала приготовить что-нибудь сама, но задержалась у парикмахера, и времени не осталось. К пирогу она купила фруктов и бутылку вина. Они ужинали за маленьким круглым столиком в углу комнаты, которая служила столовой, и непринужденно болтали, так, словно знали друг друга целую вечность.

— Да, я ведь еще не рассказала вам о зловещем сообщении, которое мне было оставлено по телефону в тот день, когда я приехала сюда! — заметила Ребекка, кладя на тарелку еще кусочек сыра.

Дженни по-детски приложила ладошку ко рту и широко раскрыла глаза.

— Я настолько увлеклась сегодня собственной персоной, что начисто забыла о ваших проблемах! Простите великодушно! Что за сообщение?

Ребекка, помнившая его наизусть, пересказала ей все слово в слово. Дженни, пораженная, покачала головой:

— Вы думаете, это от того Джерри Рибиса?

— Не знаю, не знаю…

— А что говорит ваш друг?

— Стирлинг? Ничего. Я решила не ставить его в известность.

— Но почему?

— А что это дало бы, Дженни, подумайте? Он в тысячах миль отсюда, и потом я почти уверена, что со мной ничего не случится в Европе.