Утром, поднявшись с постели, невыспавшаяся Дженни первым делом почувствовала усталость. Но вместе с тем она была довольна. Долгая ночь, проведенная в раздумьях, заставила забыть об обиде, которую она испытала вчера, когда почувствовала, что отец и мать просто избавились от нее, отослав из Пинкни. Все их мысли были о Саймоне. Они считали, что только ему сейчас нужна была помощь, но не Дженни. Так вот ночь помогла ей избыть обиду. Позавтракав и преисполнившись решимости кардинально изменить свою жизнь, она бодро отправилась на работу.

Класс затих. Дженни не сразу поняла, что Люси закончила читать и что все взгляды теперь обращены на нее, воспитательницу. Она заставила себя выйти из задумчивости:

— Прекрасно, Люси. Ты читаешь гораздо лучше, чем до каникул. Садись.

«Мне будет их очень недоставать, если я уйду из садика», — вдруг пришло в голову Дженни. Она любила детей. Ей нравилась профессия воспитательницы. Нравилось открывать перед этими маленькими человечками дорогу в мир. Она любила вместе с ними читать, считать, мастерить всякие милые поделки. Но вместе с тем Дженни понимала, что пришло время и ей самой узнать кое-что новое о жизни.

Телефонный звонок раздался, когда Ребекка как раз собиралась ложиться спать в своем номере в «Белгравии-Шератон». Это была Дженни.

— Вы можете прийти ко мне поужинать завтра вечером? — спросила она. — Простите, что не связалась с вами раньше, но из-за несчастья, случившегося с братом, я вернулась в Лондон только вчера утром и сразу ушла на работу.

— Как ваш брат?

— Пока ничего утешительного. Я расскажу вам все в подробностях, когда вы придете, хорошо? У вас завтра свободный вечер? Мои соседки уехали на выходные, так что нам никто не помешает.

— Да, свободна. Спасибо за приглашение. С удовольствием приду. Нам нужно о многом поговорить, — отозвалась Ребекка.

— Тогда в семь тридцать? Записывайте адрес.

Черное такси, громыхая на дороге, подкатило к дому Дженни. Выйдя из машины, Ребекка осмотрелась по сторонам. Кенсингтон. Улица Брансвик-гарденс. Засаженная с обеих сторон деревьями, элегантная, респектабельная. Внешний вид белых викторианских особняков, которые тянулись вдоль улицы, лучше всяких слов говорил о материальном благополучии их обитателей. Дженни жила в доме № 12. К внушительного вида парадной двери вели ступени из белого мрамора. По сторонам красовались каменные урны с карликовыми лавровыми деревьями. Дженни жила в этом доме с двумя подругами. Честно говоря, Ребекка не ожидала увидеть такую роскошь. «Не то что моя нью-йоркская «Треуголка», — криво усмехнувшись, подумала она. Но справедливости ради надо заметить, что ее доходы также не шли ни в какое сравнение с доходами отца Дженни.

Нажав кнопку медного звонка, под которым была прибита табличка «Дж. Венлейк», она почти сразу же услышала в переговорном устройстве голос Дженни:

— Проходите. — В двери что-то щелкнуло, и Ребекка толкнула ее от себя. — Я живу на втором этаже… то есть на третьем по американским меркам.

— Отлично, я поднимаюсь.

Ребекка вошла в теплый, мягко освещенный холл.