— Но почему?

— А что это дало бы, Дженни, подумайте? Он в тысячах миль отсюда, и потом я почти уверена, что со мной ничего не случится в Европе.

Дженни задумалась:

— А почему бы вам не отдать вашему недоброжелателю те злосчастные негативы, которые он требует?

— Тогда мы никогда не узнаем, кто убил Мариссу Монтклер и почему. Знаете, я вообще сначала не хотела ввязываться в эту темную историю, но теперь все изменилось, и я намерена докопаться до истины. В моей квартире все перевернули вверх дном, разгромили проявочную, на которую я чуть ли не молилась. За мной следят, мне угрожают. Как это называется? Нет, я ни за что не успокоюсь, пока не выясню, в чем тут дело. Он меня разозлил всерьез!

— Да, конечно… Я понимаю вас. Еще вина? — Она вновь наполнила бокал Ребекки. — Может быть, вам стоит обратиться сразу к полицейскому начальству Нью-Йорка, а? Через голову того детектива… Как его зовут?

— О'Хара.

— Вот-вот! Наверняка кто-то из вышестоящих чинов также захочет узнать всю правду об этой истории и поможет вам. А если вы этого не сделаете, дело не сдвинется с мертвой точки. Ведь вы говорили, что О'Хара подкуплен…

Ребекка кивнула:

— Вы правы, но беда в том, что у меня нет прямых улик, а без них меня никто не станет слушать.

— А разве телефонных звонков с угрозами недостаточно? И потом еще та фотография с официантом, который открывает окно. Наконец ваш визит на почту, а?

— Нет, это не то. Мне могут опять сказать, что кто-то просто зло подшутил надо мной или поиздевался. До тех пор, пока мы не узнаем, почему погибла Марисса, мы не сможем найти ее убийцу.

Стирлинг нетерпеливо ткнул вилкой в большой кусок бифштекса и увеличил температуру в жаровне. Затем он достал из пластиковой коробки, купленной в местной кулинарии, готовый салат и переложил его на тарелку. Наконец извлек из холодильника бутылку пива «Корона». Он терпеть не мог ужинать в одиночестве, даже в уютной обстановке своей квартиры, когда можно одновременно посмотреть по телевизору новости и узнать, что творится в мире, когда не надо бежать к телефону, когда в конце недели накапливается усталость… Дело в том, что он очень соскучился по Ребекке, и сейчас, когда он понял, что в очередной раз будет есть один, эта тоска стала еще сильнее. Жизнь без Ребекки была пуста. Хуже было то, что перед своим вылетом в Европу она несколько дней пожила у него и он уже привык просыпаться с ней в одной постели…

Он сделал большой глоток пива прямо из бутылки, отметив отсутствие дольки лайма, всегда придававшего напитку особенный, приятный привкус.

Интересно, сумеет ли он убедить Ребекку переехать к нему, когда она вернется в Штаты? «Конечно, — принялся рассуждать он, — если все то, что мне рассказал Майк Уилсон, правда, Ребекка, возможно, перестанет упрямиться. Но вдруг все это басни, не имеющие ничего общего с действительностью? Может быть, Майк все здорово приукрасил, не желая показывать, что на самом деле мало что знает наверняка?»

В первую минуту Стирлинг поверил Майку, но теперь его охватили сомнения. История Мариссы была настолько невероятна, что это с трудом укладывалось в голове.

Он вынул мясо, положил на тарелку рядом с салатом и принялся за еду. Сверился с часами. Сегодня Ребекка должна приехать в Париж. Он позвонит ей сразу же после ужина и расскажет все, что услышал от Майка. Он также скажет ей, что смерть Мариссы отнюдь не являлась актом единичным и случайным, но была лишь звеном в цепи сложных зловещих событий. И Стирлингу стало не по себе, когда он понял, что ни он, ни она не знают всей картины.

Дженни уехала в Лондон, и Эдвард остался с Анжелой наедине впервые за одиннадцать лет.