Какое-то время спустя его разбудили негромкие голоса и смех. Он лежал, глядя на открытую дверь, и прикидывал, успеет ли добраться до нее, обнаружив вдруг, что Джилл Джарвис и Клифф Майерс обнимаются на том же ковре, у камина, в десяти или пятнадцати футах за его головой.

— А что это за тип на полу? — поинтересовался Клифф Майерс. — Он что, тоже здесь живет?

— Вроде того, — ответила Джилл. — Он безобидный. Он принадлежит Салли. Она сейчас придет его забрать, или Ральф его утащит, а может, он и сам уберется. Не беспокойся.

— Да я, блин, и так ни о чем не беспокоюсь. Пытаюсь сообразить, как повернуть вон то полено и не обжечь варежки. Подожди-ка. Вот. Получилось.

И Джек, хоть и был пьян, с презрением отметил, что Клифф Майерс говорит «варежки», а не «руки». Так говорят только тупые болваны — будь он десять раз под прессом робости от всего этого флирта или все еще в шоке от смерти жены.

— Знаешь, — тихо сказала Джилл, — а ты парень что надо, Клифф.

— Правда? А ты классная девчонка.

Последовало чмоканье, довольное мурлыкание и стоны, означавшие, что он ее тискает, потом звук расстегиваемой молнии. (Сзади на платье? Или у него на ширинке?) Это было последнее, что слышал Джек Филдс: ему удалось кое-как подняться и выскочить к чертовой матери из этой комнаты, захлопнув за собой дверь.

Он еще не настолько пришел в себя, чтобы сразу же отыскать дорогу в комнату Салли, и уселся на лестничной площадке, обхватив голову руками и пытаясь обрести равновесие. Через несколько минут он почувствовал, как вся лестница трясется, и услышал голос Ральфа: «Дорогу! Пожалуйста, дорогу!» Крепкий маленький гаваец поднимался по лестнице с удивительной скоростью и энергией. Его искаженное от напряжения лицо сияло счастьем, в руках он держал то самое гигантское бревно, что лежало в погребе отдельно от прочих. «Дорогу, пожалуйста!» — выкрикнул он еще раз. Джек подвинулся, и Ральф, не останавливаясь, чтобы постучать в дверь, распахнул ее плечом и ввалился внутрь. Света было достаточно, чтобы увидеть, что Джилл и Клиффа у камина уже не было — по-видимому, они улеглись в постель.

— Прошу прощения, мисс! — кричал Ральф, спеша к камину со своей ношей, — Прошу прощения, сэр! Это вам от командира роты!

И он с грохотом швырнул огромное бревно в огонь, так что зазвенели подставки для дров и взметнулся фейерверк оранжевых искр.

— Ральф, ты идиот! — крикнула Джилл из своего будуара. — Сейчас же убирайся отсюда!

Но Ральф уже выбегал из спальни, так же стремительно, как и вбежал, хихикая при мысли, как, наверно, смешно все это выглядело. Вслед ему из постели несся густой баритон — это был смех человека, которому, возможно, вскоре было суждено стать самым выдающимся руководителем инженерной компании во всей Калифорнии и который всегда гордился тем, что знает, как открыть подлинный талант у молодых людей, которым он платил зарплату.

— Что ж, думаю, что мы оба вчера были не на высоте, — сказала Салли на следующее утро, сидя перед зеркалом у туалетного столика и пытаясь хоть как-то привести в порядок волосы.

Была суббота, на работу идти не надо, и она сказала, что не знает, чем бы ей хотелось заняться.

Джек оставался в постели, размышляя, не перейти ли ему на умеренное употребление пива до конца жизни.