— Значит, так, — сказал наконец Клифф Майерс, когда рот его, по-видимому, освободился. — Допустим, я беру один из принадлежащих нашей компании крытых грузовичков, одеваюсь в униформу для водителей: они носят рабочие комбинезоны кремового цвета с эмблемой на переднем кармане и названием фирмы на спине. И еще кепку с козырьком. Ну и конечно, название компании — «Майерс» — написано на самом грузовичке. Понимаете? Так вот, я подъезжаю сюда с алюминиевой лоханью, полной роз — три-четыре дюжины самых лучших «американских красавиц», — и, понятно, когда я вынесу розы, я буду держать лохань за чистые места — чтобы не вляпаться варежками. А когда наш маленький друг Вуди выйдет на террасу, чтобы узнать, в чем дело, я скажу: «Мистер Старр?» И суну ему эту намазанную клеем лохань со словами: «Цветы, сэр. Цветы для миссис Джарвис. Поклон от Клиффа Майерса». А потом я сажусь в грузовик и уезжаю, или задержусь немного — ровно настолько, чтобы успеть ему подмигнуть. Ну а наш приятель Старр из Голливуда окажется в ловушке. Он никуда не денется: вы следите за ходом моей мысли? Ему потребуется секунд тридцать только для того, чтобы понять: он приклеился к этой дурацкой лохани, и, может быть, еще минут пять-десять, чтобы осознать: его одурачили, обвели вокруг пальца, и, клянусь Богом, Джилл, я готов биться об заклад и спорить на свои деньги, что этот маленький ублюдок никогда больше не потревожит тебя!

Джилл завороженно слушала заключительную часть этого повествования, а потом схватила его лежавшую на столе руку и воскликнула:

— Изумительно! Просто чудесно, Клифф!

И они рассмеялись одновременно, глядя друг на друга сияющими глазами.

— Джилл, — обратилась к ней через стол после некоторой паузы Салли, — но ведь это всего лишь шутка?

— Конечно шутка, — с раздражением ответила Джилл, словно делая выговор плохо соображающему ребенку. — Это блестящая идея для розыгрыша. Сотрудники фирмы Клиффа постоянно разыгрывают друг друга, и мне кажется, это восхитительный способ борьбы со скукой нашей жизни, разве нет?

— Я надеюсь, вы не станете осуществлять этот розыгрыш на практике?

— Ну, не знаю, — ответила Джилл легким, поддразнивающим тоном, — Может быть, да, а может, нет. Тебе разве не кажется, что это восхитительно злой розыгрыш?

— Мне кажется, что ты сошла с ума, — сказала Салли.

— Тут я с тобой согласна. — Джилл слегка сморщила свой очаровательный носик. — Впрочем, то же можно сказать и про Клиффа. Это и значит быть влюбленным, правда же?

Позже, когда Джек и Салли остались вдвоем, она сказала: «Не хочу даже говорить об этом. Ни говорить, ни думать, ладно?»

И он, конечно, согласился. Всякий раз, когда Салли не желала говорить или думать о Джилл Джарвис, Джек был полностью с ней солидарен.

На следующий вечер он повел ее обедать в ресторан, и оттуда они отправились в гости к Карлу Оппенгеймеру.

— Господи, я даже немного боюсь знакомиться с ним, — сказала она, когда они ехали по шоссе вдоль побережья в сторону более фешенебельной части Малибу.

— Почему?

— Потому что он один из главных…

— Да брось ты, Салли. Обычный человек. Просто кинорежиссер, и ему всего тридцать два года.