– Я вернусь завтра, шериф, – бросила она, уходя. – Не забудьте покормить Джесса.

Мэг сняла комнату в пансионе Эгги. Комната оказалась маленькая, но чистая и светлая, а обед и завтрак входили в стоимость. По крайней мере ей не нужно беспокоиться по поводу денег, большая часть полученного в Шайенне вознаграждения еще оставалась при ней.

Эгги производила впечатление женщины доброй, хоть и слишком словоохотливой. Она охала и ахала по поводу мужского наряда Мэг и ее все еще заметных синяков. Мэг пришлось рассказать в нескольких словах, что с ней произошло, умолчав об аресте Джесса.

Миниатюрная, очень подвижная, несмотря на полноту, Эгги бросила на Мэг полный сомнения взгляд.

– Я подозреваю, что далеко не все вы рассказали мне, моя милая. Дай Бог, все уладится. Вы очень сильная женщина. Подумать только, пройти через такое испытание и сохранить чистую душу. – Эгги покачала головой. – Большинство женщин сломались бы, оказавшись в лапах негодяев. А вы еще и «охотник за головами»! Ай я яй, моему любопытству нет предела. А где же тот удивительный мужчина, который спас вас?

– Это уже другая история, всему свое время, – устало ответила Мэг.

– Конечно, милочка, как бесчувственно с моей стороны приставать к вам с вопросами, когда вы так устали. Вам нужно выспаться. Обед в восемь, и, знаете, вам бы следовало надеть платье.

Эгги стремительно повернулась и выпорхнула из комнаты. Мэг невольно улыбнулась: не женщина, а маленький вихрь. Стоило ей остаться одной, и мысли снова вернулись к Джессу и тому ужасному положению, в котором он оказался. Почему он не позволяет ей вызволить его из тюрьмы? Она смогла бы. Тупое ожидание приводило в уныние.

На следующее утро, совсем рано, Мэг уже была в тюрьме. Джесс завтракал, и его еда выглядела вполне аппетитно. Значит, шериф Дюран сдержал слово. Но сам Джесс выглядел хуже некуда. Лицо заросло неопрятной щетиной, а одежда была измята, так как он спал не раздеваясь.

– Ты не должна задерживаться здесь, – сказал он, поздоровавшись с Мэг. – Возвращайся назад. Уверен, дилижанс придет через день или два.

– Я никуда без тебя не поеду, Джесс, – заупрямилась Мэг. – Когда ты наконец поймешь, что я люблю тебя и сделаю все, чтобы помочь тебе?

– Но ты ничего не можешь сделать, Мэг. Любовь не спасет меня. Чем скорее я попаду в Додж, тем быстрее смогу убедить суд, что я и мои братья невиновны.

Мэг слушала, но по его глазам видела, что он сам не верил в то, что говорил. Она только собралась ответить, как шериф Дюран подошел к ним.

– Я заходил на телеграф и снова пытался отправить телеграмму в Додж.

– Можно мне остаться здесь и поговорить с Джессом? – спросила Мэг.

– Хорошо, – ответил Дюран. – Но только не вздумайте ничего выкинуть. Оружие заперто у меня в столе. И я заберу ваш револьвер, если вы не возражаете.

Мэг возражала в душе, но отдала свой револьвер без колебаний. Пока Джесс рядом, она не позволит себе ничего рискованного.

Сначала они болтали о пустяках, потом он заговорил о ее будущем:

– Если меня осудят и посадят в тюрьму, я хочу, чтобы ты вернулась к Заку. Он позаботится о тебе. Я не могу просить, чтобы ты ждала меня. Ты молода и полна жизни, и не нужно тосковать о мужчине, который неизвестно когда сможет вернуться к тебе. Даже если мистер Уингейт скажет правду, меня могут заставить жениться на его дочери.

– Ты с ума сошел, Джесс Гентри! Не смей так говорить! Как ты можешь даже думать о том, чтобы сдаться? Мистер Уингейт должен признать свою ошибку. Я сама заставлю его, – решительно прибавила она.

Он потянулся через решетку и пробежал пальцами по ее щеке.

– Я тебя не стою, Мэг. Я хочу иметь семью. Неужели это так много?

Мэг улыбнулась ему:

– Нет, это не много.