На щеке Тристана задергался мускул. Пристально глядя в залитое слезами лицо матери, он спросил:

— Почему ты оказалась в Сикресте? У тебя ведь там нет знакомых…

— Меня послал Вильгельм, чтобы найти подтверждение твоим подозрениям, — ответила Женевьева шепотом. — Он подумал, что это поможет мне… хоть как-то перед тобой оправдаться, загладить свою вину перед тобой. Теперь я знаю о планах Найджела. Он сам мне все рассказал, и я смогу подтвердить его вину.

Тристан в смятении покосился на Минерву и Баррета; он никак не мог собраться с мыслями.

— А вы что скажете? — пробормотал он.

— Я нутром чувствую, что Хейд не добралась до Шотландии, — ответила Минерва. — И этот локон очень похож на ее волосы.

Баррет тут же закивал:

— Да-да, милорд, мне тоже так кажется. Тристан снова посмотрел на стоявшую перед ним женщину.

— Что ж, хорошо, я поверю тебе и приготовлюсь к битве. Но запомни… — Он вырвал рыжий локон из руки Женевьевы. — Запомни, если ты лжешь, если из-за тебя на теле Хейд появится хоть одна царапина, то я сам убью тебя и сделаю это медленно, чтобы продлить твои мучения.

Женевьева кивнула; в глазах ее не было ни малейшего страха.

— Я все понимаю, Тристан. Мои люди в твоем распоряжении, и они ждут твоего приказа.

Повернувшись к Минерве, Тристан сказал:

— Вы с баронессой останетесь в Гринли, чтобы утешить леди Солейберт, когда она проснется. Кроме того, надо позаботиться об Эллоре. Если, конечно, она еще не сбежала, — добавил он, выразительно взглянув на Баррета.

— Нет-нет, милорд, — пробормотал шериф, густо покраснев.

Тут Женевьева вновь заговорила:

— Тристан, а может быть, лучше подождать немного, чтобы потом…

— Нет. — Он решительно покачал головой. — Я не хочу попусту терять время, поэтому отправлюсь в Сикрест немедленно. И запомни еще вот что… — Глаза Тристана полыхали, синим пламенем. — Даже если Хейд действительно окажется в Сикресте и нам удастся ее спасти… Не смей к ней приближаться, понятно?

— Да, хорошо, — кивнула Женевьева. — Но будь осторожен, Тристан. Найджел очень хитер и коварен. К тому же он в отчаянном положении…

— Не беспокойся за меня, милая матушка. — Тристан криво усмехнулся. — Уж тебе-то известно: мне случалось терпеть и более подлое предательство. И, как видишь, я справился.

Резко развернувшись, Тристан направился к лестнице и на ходу бросил:

— Поднимай людей, Баррет! — Внезапно он остановился и, повернувшись к Минерве, сказал: — Если ты приютишь у себя баронессу, я буду тебе благодарен. Она пока что не заслужила права находиться в моем доме.

Старуха кивнула, а Тристан стал подниматься по лестнице. Минерва же приблизилась к Женевьеве и, осторожно прикоснувшись к ее плечу, тихо сказала:

— Пойдемте, миледи. Мне надо задать вам множество вопросов.

Хейд снова блуждала по безмолвному лугу своих грез. Ей казалось, что она провела здесь уже много дней, блуждая под неизменно синим небом, и бесконечно взывая к Тристану. Грезы и реальность сливались в ее сознании, и мысли теперь походили на многоцветные стекляшки в стрельчатых витражных окнах. Руки у нее ужасно болели и, обессиленные, висели, точно плети.