Но каким бы сильным ни был шок сразу после убийства, за ним наступает второй, когда появляются посторонние, нередко вообще никогда не испытывавшие ничего подобного, и начинают сомневаться в правильности совершенного тобой поступка.

Страйд ничем не мог помочь Серене. Все, что он мог для нее сделать, – просто сидеть и дожидаться своей очереди. Серена поступила правильно. Ее выстрел был неизбежен.

«Скорая помощь» приехала поздно. Врачам оставалось лишь констатировать смерть и увезти труп. Страйд видел, как два санитара выкатили из трейлера носилки с телом Боба, накрытым белой простыней с большим красным пятном в центре от просочившейся крови. Пропитанный пылью пустынный ветер приподнял край материи, и он трещал наподобие флага, выброшенного перед победителями. Боб сдался.

Страйд поймал себя на том, что пристально смотрит на оголившуюся ступню Боба с висящей на ней сандалией. Пятка ее словно подмигивала ему красным, наподобие кровавого глаза, овальным пятном.

Страйду вдруг показалось, что колесо мира, заскрежетав, остановилось, смолк звук стекляшек в трейлере, напоминавший чудовищную музыкальную шкатулку, и он слышит только собственное прерывистое тяжелое дыхание и нарастающее гулкое биение сердца, будто собравшегося выскочить из груди.

Он явственно увидел картину, нарисованную собственным воображением: Боб, поворочавшись, приподнимается на носилках и, тыча в него костлявым пальцем, хохочет над ним, как фокусник над своей доверчивой, восторженно раскрывшей рты аудиторией.

Нет, ошибки быть не могло. Это та самая обувь с красным овалом в центре пятки, изношенная донельзя за четыре года. Страйд узнал на ногах Боба кроссовки Грэма, отпечатки которых видел у амбара, те самые, что бесследно исчезли в тот же вечер, что и Рейчел.

Страйд медленно поднялся. Мозг лихорадочно работал, стараясь постичь вдруг открывшуюся Страйду реальность.

Не прошло и минуты, как он все понял.

Его водили за нос. Рейчел украла у Грэма кроссовки. Она несла их в пакете, который у нее в руках видела Салли. А этот спившийся оборванец, неподвижно лежавший под простыней, и был ее помощником. Он в тот вечер находился рядом с Рейчел.

Подняв облачко пыли, Страйд бросился к носилкам, откинул с лица Боба простыню, стал всматриваться в его лицо, в еще открытые глаза.

– Эй, парень, какого черта тебе нужно? – возмутился один из санитаров.

Чья-то рука схватила Страйда за плечо, он сбросил ее, наклонился к лицу Боба. В ноздри ему ударил запах смерти, крови и слизи. Он разглядывал его лицо, силясь угадать правду. А ведь он хотел сказать ее. «Я тебя знаю», – вспомнил Страйд его многозначительный взгляд.

Страйд опустил простыню, отвернулся, покосился в сторону Серены. Она посмотрела в его сторону. Страйд догадался, что она уловила его мысли, но не подала и виду. Она отвела от него взгляд раньше, чем ее коллеги заметили, на кого она так пристально глядит.

– Эй, с тобой все в порядке? – услышал Страйд знакомый голос.

– Тихо, Корди, – прошипел он, хватая его за рукав и оттаскивая в сторону. – Послушай, ты говорил, у тебя есть фотография этого Боба? На ней он выглядит получше? С собой она у тебя?

– Этого? Которого санитары увезли? Да, да, есть. С собой. Мне ее Лаванда дала, а я сюда ее прихватил, думал, может, придется поприжать его, – затараторил Корди.