— Черт побери, Джек! Ты правша. Не кажется ли тебе, что я просто хотела увидеть нечто, подтверждающее, что убийца был левша?

— Послушай, когда я показал тебе снимок запястья, ты видела этот угол или нет?

— Видела, видела. Но только после того, как ты на него указал. И мне куда больше импонировала бы твоя версия, если бы и патологоанатом обратил внимание на надрез.

Джек искал контраргументы, но так и не нашел.

— Хорошо, — нарочито спокойным тоном протянул он. — Просто прекрасно.

— Я одно хочу сказать. Возможно, не стоит увлекаться рассуждениями на сей счет.

— На самом деле ты хотела сказать другое. Что не следует безусловно верить в невиновность Тео, так?

— Возможно.

— Ладно, не переживай. Я пришел к тебе с одной целью. В надежде, что ты поможешь мне разобраться.

— И?..

Он подошел к изгороди и долго смотрел на вытянувшихся цепочкой бегунов, трусивших по тропе вдоль канала.

— И еще больше запутался.

62

Ночь с Тео была долгой и утомительной, и утром в субботу Катрина отправилась домой за припасами. Было еще очень рано, и она надеялась немного вздремнуть. Подошла к холодильнику, налила себе смесь из апельсинового и морковного соков. Потом включила телевизор, посмотреть утренний выпуск новостей. Диктор как раз заканчивал сообщение о том, что Тео Найту должны предъявить обвинение в убийстве Джесси Мерил. То же самое сообщали и вчера, только теперь больше акцента делалось на убийстве доктора Марша и том факте, что тело его обнаружил в «мерседесе» Джек Свайтек, а рядом находился «фольксваген», принадлежавший Тео Найту.

Катрина не сводила глаз с экрана, и вот, наконец, диктор закончил сообщение вполне ожидаемым для нее комментарием: «Нам не удалось пока связаться ни с Тео Найтом, ни с его адвокатом, могущим пролить свет на происшедшее».

Катрина выключила телевизор. Новости лишь подлили масла в огонь; она еще раз убедилась в том, что надо срочно что-то решать с Тео. У Свайтека удалось выторговать всего двадцать четыре часа. Оставалось надеяться, что этого времени ей хватит.

— Доброе утро, Катрина.

От неожиданности она вздрогнула и так резко обернулась, что уронила стакан с соком. Он со звоном разбился у ее ног. В патио, на пороге застекленной двери в кухню, стоял мужчина. Она уже хотела было закричать, но тут он сказал:

— Это я. Юрий.

Катрина присмотрелась. О Юрии она была наслышана, но за восемь месяцев работы видела его лишь однажды, да и то мельком, когда он приходил по какому-то делу к Владимиру.

— Господи! До смерти меня напугали.

— Так ты впустишь?

Она отворила дверь.

— Могли бы и постучать вежливости ради.

Он вошел. А потом демонстративно постучал по дверной панели — три раза, с паузой после каждого стука. Должно быть, он шутил, но на лице не было заметно и тени улыбки. Он вообще мало походил на человека, который часто улыбается.

Юрий затворил за собой дверь, затем задернул стеклянную панель шторкой и запер.

— Тебе нечего меня бояться. Ты это понимаешь, верно?

Катрине не понравился его взгляд, она занервничала, но старалась не подавать виду.

— Да, конечно.

Выражение его лица не изменилось. Тот же холодный, оценивающий взгляд.

Катрина схватила бумажное полотенце и вытерла пол, потом собрала осколки стекла и выбросила в мусорное ведро. Юрий следил за каждым ее движением.

— Выпьете что-нибудь? — предложила она. — Кофе? Соку?

Ответа не последовало. Он выдвинул стул, развернул его и уселся лицом к спинке, положив на нее руки.