Раздался звук множества монет, сыплющихся в телефон.

– Алло, Султан-бей?

Меня как громом поразило: это же Хеллер!

– Это мой старый друг, из Академии? – произнес он по-английски.

– Да, – отвечал я, быстро раскидывая умом, как бы изолировать себя от него. Все международные разговоры прослушиваются Службой национальной безопасности Соединенных Штатов. Они проходят по спутниковой связи.

– Мы в Гарлеме играем свадьбу, – говорил он с жутким негритянским акцентом. – Дата – второе октября, сразу после заката. Свет на крыльце оставим включенным.

– Боже ты мой! – сказал я, все еще соображая, как заставить его замолчать.

– Свадебная вечеринка будет очень стильная, поэтому не приводи эту старушку, мисс Блюфлэш. Негодная вещь. Приводи принца Каукалси, обязательно. Мы прочистим ему желудок.

– Боже милосердный, – сказал я.

– Ну, мы рассчитываем, что ты явишься, а то ведь мы должны написать капитану, что у тебя дела в полном порядке. Ну а адрес – он... по сковородке...

– До свидания! – резко прокричал я. – До свидания! Я буду. До свидания!

Я в истерике повесил трубку. Телефон зазвенел вновь.

– Это оператор международной связи в Нью-Йорке. Вы закончили разговор?

– Боже ты мой, да! – взвизгнул я и снова повесил трубку.

(...) кретин! Звонит и дует открытым текстом!

– Кто-то помер? – спросил водитель, когда я влез в такси.

Я не ответил, и мы тронулись с места. В этом месяце исчезнет последний кусок луны, и второго октября будет непроглядная темень. Это он рассчитал. Но нарушение секретности...

Я был в таком взвинченном состоянии, что в тот момент ни за что бы не вспомнил конец его просьбы. Водитель высадил меня у виллы. Я вошел в дом. И тут сообразил, что у меня этот разговор должен быть записан на декодере. Я вошел в потайную комнату и отмотал ленту назад.

На ней я увидел Хеллера в большом ресторане в Нью-Йорке. Говарда Джонсона? Он выглядывал из телефонной будки в зал, ждал, а по отражению в стекле я мог разобрать, что у него черные волосы и лицо. Одет он был в какой-то белый рабочий комбинезон.

Я быстро прокрутил все его хлопоты с заказыванием разговора. За то время что Хеллер ждал соединения с Турцией, он заказал и съел три гамбургера.

Вот зазвонил телефон. Он прошел в телефонную будку. Бросил в автомат горсть монет. И вот снова весь наш разговор. Мои восклицания звучали слишком громко, и я убавил звук.

Он ужасно темнил. Я прокрутил это место еще раз. Я не знал никакой «мисс Блюфлэш». Потом сообразил: он хотел сказать, чтобы при посадке не пользовались парализующим светом. Что ж, понятно – Он будет на том поле.

«Свет на крыльце» означал, что у него есть радиомаяк. Я не знал, что он его взял с собой с Волтара. Только после третьего прослушивания я уловил слово «сковородка». Сковородка! Он, вероятно, имел в виду сетку координат, намеревался сообщить волтарианскому Флоту точное положение этого места на планете. Короткий ряд цифр.

Но я-то, конечно, знал, где он находится. И тут до меня дошло, зачем он купил эту придорожную харчевню. Это космодром для «Буксира-один» с Волтара, для «Принца Каукалси»!

Ага. «Прочистим ему желудок»! Хеллеру нужны были его ящики! О, тут было еще кое-что помимо приземления и сведений для капитана Тарса Роука: Хеллер намеревался использовать эту харчевню для чего-то еще! Я снова внимательно прослушал запись. Теперь я заметил: когда я так резко прервал разговор, он стоял и моргал, а затем, повесив уже трубку, стоял, задумавшись.

Я пытался понять, каким образом этот звонок явился нарушением Кодекса, но не мог.