— Зависть — низкое чувство, — наставительно изрекла я. — Доброе утро, — безадресно сообщила я, проявляя вежливость.

— Здравствуй, здравствуй, — благодушно откликнулся тот мужчина. — Заставила батю понервничать. Молодец, ему полезно.

— Кхм, — озадаченно ответила я. — Надеюсь, моё похищение никому ни в чём не повредило?

— Не волнуйся, — хмыкнул чиновник. — Даже, скорее, наоборот, помогло и ускорило. Дорийцы хоть и странные ребята, но прекрасно отдают себе отчёт в собственных поступках, и ничего невыполнимого или особо невыгодного от нас бы таким образом требовать не стали.

— А если бы стали? — поинтересовалась я прежде, чем сообразила, что это не только невежливо, но, может, вообще не по моему допуску. Хотя, подумав, извиняться не стала; имею же я право знать, какая судьба могла меня ожидать.

— Ну, тогда всё было бы именно так, как бывает с обычным захватом заложников, — пожал плечами мой собеседник. — Группа спецназа аккуратно бы тебя выкрала, и Дора бы подложила себе самой большую свинью.

— Варь, а ты сюда поговорить пришла? — вкрадчиво, с насмешливой улыбкой в уголках губ поинтересовался отец.

— А! — опомнилась я и отмерла, покидая центр комнаты и направляясь к синтезатору. — Нет, я покушать.

— Дим, ты всё-таки зануда. Когда ещё у старика выдастся возможность по душам поговорить с симпатичной молодой девочкой? — весело хмыкнул мужчина. Странно, но когда он улыбался, он становился как будто значительно моложе и гораздо приятней внешне.

С другой стороны, при ближайшем рассмотрении стало понятно, что совсем он даже не старый; может, лет семьдесят или семьдесят пять. При нашей медицине и продолжительности жизни в сто тридцать — сто сорок лет, можно сказать, середина жизни. Просто он был очень утомлённый и осунувшийся, и выглядел значительно старше своих лет.

— Это не симпатичная молодая девочка, это моя дочь, — неожиданно серьёзно, даже раздражённо проговорил отец. Я настолько удивилась подобной реакции, что, не удержавшись, озадаченно на него оглянулась. Генерал с мрачным видом сверлил взглядом какой-то документ.

— Не ругайся. Видишь ли, дитя, — нашёл нужным обратиться ко мне этот странный тип. Я обернулась, даже не пытаясь сделать вид, что не слушаю или что мне не интересно. — Твой отец никак не привыкнет, что я уже вышел из того возраста, когда женское общество доставляет какое-то удовольствие, кроме эстетического. Но, увы, от старого сердцееда сейчас осталось только прилагательное, — он тихо засмеялся. — Присядь к нам, — вдруг проговорил он, когда синтезатор мелодично тренькнул, говоря о готовности еды. И послышался в этих словах очень властный и не терпящий возражений приказ. Я растерянно хмыкнула, но, вооружившись тарелкой, пошла и невозмутимо плюхнулась в кресло, пристраивая свою добычу на подлокотнике. После чего стряхнула тапочки и угнездилась уже со всем возможным комфортом.

Ну, подумаешь, покомандовать человеку захотелось! Я, конечно, не помню, кто он такой, но явно крупная шишка, да и человек интересный. И мне, кстати, самой любопытно, что он ещё расскажет; да и завтракать в компании всё-таки веселее.

— Саш, оставь ребёнка в покое, — проворчал отец. Ага. Уже что-то проясняется: зовут его, судя по всему, Александр.

— Не рычи на меня, — с ироничной усмешкой отмахнулся тот. — Устал я уже от документов, хочется с живым человеком поговорить. Ну что, Варвара, как тебе понравилось дорийское гостеприимство?

— Ну, так, — я неопределённо поводила вилкой в воздухе.