Последующее путешествие сложно было назвать увлекательным. Мы, по ощущениям — как в невесомости, висели в коконе шевелящегося песка, порой касавшегося тела и не мешавшего дышать, и ровным счётом ничего не видели.

— Зуев, а почему они пригласили нас посмотреть на Зов? — видимо, устав от монотонности происходящего, подала голос Рури.

— Для них этот день — большой праздник, радостный день, который не стоит омрачать грустными мыслями и событиями, в этот день даже преступников не казнят, а кого-нибудь не слишком опасного могут и помиловать. Считай, нам просто повезло.

— А! Ещё одно забыла спросить. Почему Иллур — империя? Как у них может существовать император, если они размножаются таким странным образом? — девочка, похоже, решила продолжить начатую на корабле познавательную беседу.

— Это дефекты перевода, возникшие по незнанию, — хмыкнул я.

— Как это?

— Да очень просто. Когда только состоялся контакт, мы вообще ничего о них не знали, и кто-то из первых людей окрестил их так. Название прицепилось, и даже потом, когда выяснилось подлинное устройство их миров, — а правят ими как раз Праматери и некая совещательная структура из пары сотен достойных мужчин, — переименовывать не стали.

На этом месте разговор прервался естественным образом: мы прибыли на место.

— Будьте здесь. После вас заберут, — сообщил наш сопровождающий и соскользнул с уступа вниз, а мы получили возможность спокойно и внимательно оглядеться.

Это была пещера циклопических размеров, формой походившая на приплюснутый диск. Через провалы в своде пробивался яркий дневной свет, позволявший осмотреться по сторонам, но неспособный прогреть пещеру до опасных для человека температур поверхности планеты.

Где мы оказались, я догадывался. У Иллура два с половиной десятка обитаемых миров, и из них только на четырёх имеется кислородная атмосфера, пригодная для человеческого дыхания. Раскалёнными безводными пустынями являлись три из четырёх, и только один находился в относительной доступности от того места, где мы со зверушкой потерялись. Ещё один располагался едва ли не на другом конце галактики, а третий был под вопросом: с некоторой долей вероятности мы могли попасть и туда.

Что касается пещеры, мы находились на небольшом плоском уступе, выдающемся из стены на несколько метров. Чисто теоретически, я бы даже сумел отсюда спуститься вниз. Но, во-первых, «теоретически» — это в нормальном состоянии, а не с бессмысленно болтающейся нерабочей левой ногой с повреждёнными сухожилиями, и, во-вторых, я ещё достаточно в своём уме, чтобы послушно сидеть там, где посадили, и не лезть на рожон.

— А это что такое? — почему-то шёпотом уточнила Рури, настороженно цеплявшаяся за мой локоть. Указывала девушка в самый центр пещеры, где красовалась огромная воронка, больше всего похожая на одну гигантскую аметистовую друзу. Пожалуй, кроме этой воронки ничего примечательного в желтовато-коричневых стенах пещеры не было.

— Надо полагать, Праматерь, — я пожал плечами. — Я раньше только картинки видел, но вообще похоже. Предлагаю присесть, кстати; мне кажется, это не быстрый процесс.

Я угадал, мы в самом деле прибыли задолго до начала действа. Часа полтора мы имели возможность наблюдать за прибытием всё новых и новых иллурцев, заполнявших пещеру по периметру и превращавших её поверхность в сплошной шевелящийся ковёр. Учитывая, что всё происходило в полной тишине, было немного не по себе.

Перемены начались с появления звука. Тихий низкий вибрирующий гул покатился по пещере, отражаясь от стен. Иллурцы вокруг замерли, превратившись в слитное неподвижное пылевое облако, а воронка в центре, наоборот, пришла в движение, закручиваясь медленным водоворотом.