— Это хорошо, теперь можно и у детёныша выяснить, чего он, собственно, хотел, — мужчина взял Ярика на руки, слегка покачивая на предплечье.

— Хороша же из меня мама, — вздохнула я. — Представляю, что бы со мной было, если бы…

— Да ладно, привыкнешь, — хмыкнул он. — Ты просто сроду никогда не сталкивалась с этим вопросом, да ещё принимаешь всё слишком близко к сердцу и реагируешь слишком нервно, потому что очень чувствительная.

— А ты сталкивался? — озадаченно уточнила я, забирая из его рук притихшего ребёнка.

— Ты настолько халатно подходила к работе? — рассмеялся Зуев, усаживая меня на кровать и вручая бутылочку. — У генерала Зуева пятеро детей. Володька, старший, дальше я, у нас четыре года разницы, потом через девять лет Ванечка, ещё через два — Варька. А младшего, Ромку, родители пять лет назад внезапно учудили. Так что с маленькими детьми я сталкивался давно, но в уже вполне сознательном возрасте.

Я задумчиво качнула головой, потому что этот факт биографии бывшего начальника прошёл мимо меня. Вернее, о том, что у Семёна имеется несколько братьев и сестра, я знала, но никогда не рассматривала их наличие именно в этом аспекте.

— Слушай, Зуев, а ты всегда такой невозмутимый? — задумчиво поинтересовалась я.

— Практически, — весело ответил он, уселся позади меня, окружая своим теплом, обнял одной рукой за талию, прижимая к своей груди, и устроил голову у меня на плече, с любопытством наблюдая за процессом. — Но совершенства я, боюсь, такими темпами не достигну никогда. Кстати, я же тоже давно хотел задать тебе глупый вопрос. Почему ты меня по фамилии называешь?

— Не знаю, — я растерянно пожала плечами, потом не удержалась и, прижавшись, потёрлась ухом о его щёку, в ответ на что меня тут же легонько пощекотали за другим ухом. — Привыкла, наверное… а что?

— Смешно звучит, — я почувствовала, как он слегка пожал плечами.

Мы некоторое время помолчали, но не тяжело, а так… спокойно, уютно. По телу от сердца растекалось тёплое ощущение покоя и счастья. Хотелось вот так просидеть всю оставшуюся жизнь. И я позволила укорениться в себе надежде, что, может быть, у этого желания есть шанс сбыться? Не просто же так… всё это: объятия, какие-то планы, разговоры. Не будет равнодушный человек вот так сидеть, украдкой щекотать детские пятки и порой, будто в задумчивости, слегка прихватывать губами мочку уха.

Совершенно забыв о времени, мы сидели так, кажется, очень долго. Я тихонько ворковала с сыном, он улыбался и радостно агукал, а Семён обнимал нас обоих; как будто мы все были одним целым. Семьёй.

В конце концов Ярик угомонился и заснул, я аккуратно уложила его в кроватку — и тут же оказалась поймана в охапку его папой.

— Ты что делаешь? — подозрительно уточнила я.

— По-моему, это очевидно, — хмыкнул он, зарываясь лицом мне в волосы. Его ладони в это время уже вполне уверенно скользили по моему телу, подтверждая, что — да, действительно, очевидно. — Я к тебе самым вопиющим образом пристаю.

— Однако, какой ты, оказывается… ненасытный, — с лёгким смущением прокомментировала я, понимая, что совершенно ничего не имею против.

— Можешь не верить, — я и сам пока не очень верю, — но я, кажется, очень о тебе соскучился, — с ироничной улыбкой сообщил он, усаживаясь на край кровати и устраивая меня на коленях.