С этого момента число курсантов у Иля увеличилось еще на четыре дюжины инструкторов фехтования и за каждого Школа прогрессоров обязалась выплатить ему по десять тысяч кредитов за каждый месяц обучения. Сверху спустили целый табун действительно довольно неплохих биомехов и Иль в течение шести дней в неделю занимался попеременно со своими учениками то фехтованием, то верховой ездой. Даже полковник Сонг переложил все свои дела на заместителей и минимум четыре дня в неделю занимался вместе со всеми поражаясь тому, насколько неисчерпаемы были знания молодого Всадника в области подлинного военного искусства. Сам же Иль, незаметно для себя сменил гнев на милость и снова был самим собой, весёлым, добродушным парнем. Правда, ему портил иногда настроение судья Вайсман, который прилетал время от времени на гору Олимп, а однажды Иль, который упарившись от беготни прилёг в тенёчке, стал свидетелем такого разговора, который состоялся между судьёй и полковником Сонгом. Разговор начал полковник, который сказал:

— Сол, по-моему ты конченная свинья. Послушай, ты, тощий ублюдок, зачем ты припаял этому пареньку четвертак? Тебе не кажется, что тебя за такие дела следует подвесить за яйца над большой жаровней с углями? Ты не хочешь по-доброму, без моих лишних увещеваний взять и скостить Илю срок?

В ответ на эту тираду судья высокомерно ответил:

— Клейн, не суй свой нос не в свои дела. Этот парень отработает на Веде все двадцать пять лет и когда его срок закончится, то я у правительства из глотки вырву какую-нибудь планету для Всадников. Можешь как-нибудь об этом ему хоть намекнуть, а хоть сказать прямо, что так мол и так, Иль, но тебе придётся отпахать на Веде двадцать четыре года или сколько там получится со всеми его здешними чудачествами, лет. Лично я отправил бы его туда немедленно, но в правительстве, узнав о том, чем он тут занялся, меня чуть было не спустили в унитаз, когда я об этом только заикнулся. Кое-кто до сих пор не может прийти в себя от радости, узнав, что Всадник тренирует тут вас, армейских дуболомов. Только поэтому мне и было обещано, что Всадники наконец получат свою планету и смогут жить на ней так, как они хотят. Хотя знаешь, Клейн, будь моя воля, я бы выслал с Земли и всех остальных наших планет две трети населения, а потом передал бы все бразды правления Всадникам и сам записался бы к ним в ученики. Понимаешь, Верзила, Всадники были чуть ли не единственными из множества народов галактики, к которым обратились киарцы и проста так, а с просьбой научить их обращаться с лошадьми, скакать верхом, размахивать шашками и стрелять на скаку из допотопного оружия. Не знаю, как тебе, а мне это об очень многом говорит. Говорят, что те лошади, которых Всадники притащили туда с Марса, их к себе даже близко не подпускали. Они даже были вынуждены учиться обходиться с ними на биомехах, как это вы сейчас делаете, но киарцы не были бы киарцами, если бы не вывели особую породу лошадей, которая в них души не чает, как и те народы, которые они воспитали.

Полковник негромко кашлянул и смущённо ответил:

— Не знал об этом, Сол. Ну, тогда мне понятно твоё сволочное упрямство. Ты просто хочешь понять, что же во Всадниках есть такого, что заставило киарцев обратиться к ним с такой просьбой. Хотя знаешь, я уже кое-что стал понимать. Вот скажем среди нас находится чёртова куча уродов, которые считают Всадников, чуть ли не дикарями, но ты знаешь, когда наши биомеханики просветил биомеха Иля, которого для него сварганил его сосед, старый индеец Вунко из трупа того самого жеребчика, которого убили те ублюдки, он чуть с ума не сошел. Ему такие технологии вообще не знакомы. А взять ту сталь, которую варит Иль? Вроде бы и кузня у него кустарная, и роботы далеко не самые продвинутые, а между тем они из всякого железного барахла такую сталь варят и потом так её ковкой до ума доводят, что у моих лучших оружейников глаза на лоб лезут.