— Пойди сюда, — махнул рукой Емельяненко, стоявший возле входа на кухню. — Да шевелись ты уже, тьфу! А ты там стой, — велел он мне. Мы с Барсом обменялись непонимающими взглядами, но послушались: он подошёл к тренеру, а я осталась стоять в двух шагах от спальни. — Вот, сюда встань и смотри. А ты пройдись туда-сюда!

— Куда — туда? — осторожно уточнила я.

— Вдоль стены. Да не виляй ты задницей, меня не твоя походка от бедра интересует! Просто иди, спокойным шагом… вот. Вот! Что ты видишь?

— Честно? — насмешливо уточнил Зуев. — Я вижу красивую женщину с потрясающей фигурой, которая…

— Идиота кусок! — оборвал его Петрович, ткнув кулаком в живот. — Ты глазами смотри, а не другим местом! А ты не стой, не стой, ходи; сказал же, туда-сюда, от стены к стене, — прикрикнул он на меня. Чувствуя себя очень глупо, я тем не менее послушалась. Понять, зачем это было нужно, не получалось, но спорить не хотелось; вряд ли он так для собственного удовольствия развлекался, правда ведь! Во всяком случае, в это хотелось верить.

— Я, конечно, тебя разочарую, но это я вижу именно глазами. А всё остальное я тебе вслух озвучивать не буду, — ехидно возразил Барс.

— Тьфу! На шаги смотри! Кто мне говорил, что я от тебя глупостей требую, и танцы тебе не нужны, и вообще так не бывает?! Вот! Вот так это выглядит со стороны!

— Петрович, я тебя, конечно, очень уважаю, но у нас с Юной есть одно важное отличие. Я бы даже сказал, принципиальное.

— У неё от природы нормальная координация, а ты коряга? — язвительно уточнил тренер.

— Если зрить в корень, отличие между нами в целой хромосоме. А если предметно… Тебя не смущает, что она вообще-то женщина? Чёрт с ними, с поведенческими нормами, но со строением скелета я что сделать могу? — совершенно спокойно уточнил Зуев. И я ему в этот момент очень сильно и искренне посочувствовала; судя по реакции, к подобным воспитательным выступлениям тренера он уже давно и окончательно привык.

— Тьфу, опять ты на её задницу смотришь! — раздражённо сплюнул тот, направляясь к дивану. — Ладно, чёрт с тобой, не хочешь понимать — не надо, главное результат, а он у тебя вроде бы есть. Всё, свободна, — скомандовал он, а Барс с извиняющейся улыбкой поманил меня к себе.

Емельяненко с непонятной хмурой задумчивостью наблюдал за нами, пока мы усаживались напротив него. Я уже сама, без напоминания со стороны Барсика, присела поближе, уютно устроившись в его объятьях.

— Да, Иван, удивил. В кои-то веки — удивил приятно, — хмыкнул он в конце концов и перевёл строгий взгляд на меня. — Чем ты занималась? Танцами, или всё-таки чем-то боевым?

— Скорее, последнее, — честно сообщила я.

— Нет желания заняться профессионально? Я, конечно, женщин никогда не тренировал, но уж больно обидно такой материал профукать, должен выйти толк.

— Вот ещё, — не дав мне даже задуматься над вопросом, зло фыркнул Барс, крепче прижав меня к себе.

— А я не тебя спрашиваю, — недовольно зыркнул на него Петрович.

— Ты чего? — озадаченная такой бурной реакцией, я подняла взгляд на Зуева.

— Я тебе обещал, что буду от всего этого дерьма по возможности оберегать? Обещал. А обещания свои я выполняю, — раздражённо процедил он, глядя не на меня, а на тренера, причём даже не с возмущением, а с откровенной угрозой. При взгляде в полыхающие злобой голубые глаза мне отчётливо представился рычащий ирбис с ощеренными в оскале клыками и гневно прижатыми ушами.