— Вань, не рычи, — наконец, очнулась я, целуя его щёку. — Что ты завёлся на ровном месте? — мягко уточнила, дотягиваясь губами до виска.

— Извини, — глубоко вздохнув, мужчина слегка прикрыл глаза и раздосадованно поморщился. — Просто хочу, чтобы ты как можно меньше пересекалась с личностями, обретающимися около подобных развлечений. Они мало отличаются от обитателей Гайтары.

— А рядом с тобой я с ними не буду пересекаться? — насмешливо хмыкнула я.

— Будешь, но, во-первых, гораздо меньше и в совсем ином качестве. А, во-вторых, как ты правильно заметила, я в этот момент буду рядом.

— Ты настолько решительно настроен меня защищать от всего подряд? — я до такой степени растерялась, что никак не могла понять, радует меня подобное отношение или напрягает. — Я вообще-то взрослая девочка, вполне могу о себе позаботиться.

— Я разве спорю? — усмехнулся он, переводя взгляд на меня. Глаза, правда, не улыбались, оставаясь непривычно холодными и весьма недобрыми. — Просто теперь о тебе буду заботиться ещё и я.

— Звучит как угроза, — задумчиво хмыкнула я. — Не рычи, — повторила, поцеловав его в подбородок. — Я, конечно, ещё не до конца определилась, на что именно потратить свой второй шанс, но повторение пройденного меня прельщает мало. И уж точно у меня нет никакого желания ругаться из-за этого с тобой.

— Прости, — улыбнулся Барс, уже окончательно оттаивая и прижимаясь губами к моему виску. — Кто тебя знает, может, решила бы попробовать порвать всех на ленточки?

— А, так это ты конкуренции испугался? — улыбнулась я.

— Конечно. Вдруг ты прониклась бы идеей, и начала меня бить?

— Такого пожалуй побьёшь, — пробормотала я. — Ты знаешь, что ты делаешься очень страшным, когда злишься?

— Скажешь тоже, — скептически поморщился он.

— Скажу. Более того, мне уже очень хочется сказать большое спасибо от себя и всего окружающего мира твоим родителям за то, что ты называешь «дефектами воспитания». Потому что если бы не они, ты имел бы шансы стать очень жутким зверем.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — растерянно качнул головой мужчина.

— Вань, я среди них провела пол жизни, уж научилась отличать знакомую породу.

— Кхм. Ты вроде бы раньше отзывалась о них более мягко, — он вопросительно вскинул брови.

— Одно другому не мешает. Понимаешь, название «коты» и эти клички им всем очень подходили; Саблезубый отлично чуял близких по духу людей и лишних не брал. Нельзя сказать, что они были чрезмерно жестоки или кровожадны, наоборот, по-своему благородны и по-кошачьи брезгливы. Но людей, не входящих в этот круг, они считали добычей, и оценивали их именно с такой точки зрения. Это сложно объяснить словами, и уж тем более я не возьмусь докапываться до причин, но они действительно как будто принадлежали к другому виду. Есть такие мифологические персонажи, оборотни; так вот они были очень похожи за тем лишь исключением, что внешне оставались людьми.

— Они? А ты? — с интересом разглядывая меня, уточнил Зуев.

— А я, Вань, женщина, — я хмыкнула. — То есть — кошка, и психология у меня немного другая, и цели в жизни тоже. Меня не тянет и никогда не тянуло доказывать окружающим собственную крутость, я предпочитаю спокойную сытую жизнь без излишних потрясений.