— Ну вот, добро пожаловать в семейное гнездо, — с тёплой иронией проговорил Барсик, живо оглядываясь по сторонам, и со странной жадной поспешностью схватил меня в объятья, крепко целуя.

— Ты чего? — несколько растерялась я от такого порыва.

— Не знаю, — убийственно честно признался Зуев, продолжая обнимать меня и озираться со странной диковатой улыбкой. — У меня приступ немотивированной радости. Ладно, что это я, в самом деле. Пойдём, — он тряхнул головой и перехватил меня за руку, увлекая по дорожке вокруг дома.

Входная дверь оказалась не заперта, и мы прошли в небольшую зеркальную прихожую, откуда двинулись на звучащие за одной из дверей тихие голоса. Дверь, — такая же старомодная, как и весь дом, — подалась бесшумно, и мы замерли на пороге, разглядывая представшую картину. Вернее, замер, привалившись плечом к дверному косяку, Барс, а меня он просто привлёк к себе, прижав к собственному боку. Впрочем, я тоже рассматривала присутствующих с интересом. Вот, значит, в какой семье вырос Ваня! Это многое объясняло.

В просторной гостиной было людно. Первым делом взгляд уцепился за знакомое лицо — отца семейства, и я сразу вспомнила всё, что про него говорил Барс; «домашняя» версия генерала действительно кардинально отличалась от публичной. Он расслабленно полулежал в углу внушительного дивана с книгой в руке, лениво вполголоса переговариваясь с, видимо, своей женой. Потому что кем ещё могла быть весьма миниатюрная светловолосая женщина, полулежащая на нём сверху, головой на груди, и что-то сноровисто вяжущая? Вспомнилось наше с Иваном путешествие с Марины и диван на яхте, и я тихонько хмыкнула: влияние окружения было на лицо.

Помимо этой пары я распознала уже виденную вчера Варвару; она вытянулась на большом ворсистом ковре, занимавшем примерно треть комнаты, и, подпирая ладонью голову, общалась с ещё одной незнакомой мне женщиной. Коротко стриженая брюнетка с очень необычным типом лица и странным разрезом больших тёмных глаз, сидела рядом, скрестив перед собой ноги, а между женщинами сосредоточенно возился с каким-то конструктором маленький темноволосый мальчик. В стоящих чуть поодаль у камина (не знаю, настоящий он был, или искусственный) креслах сидели уже виденный мной дориец и ещё один мужчина. И, признаться, при виде него я едва удержалась от порыва протереть глаза и прижаться поближе к Барсу в поисках поддержки. Потому что этот незнакомец был настолько похож на Гиура, что мне стало здорово не по себе. Та же обманчиво массивная фигура, те же резкие черты лица, тот же тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей. В следующее мгновение мужчина улыбнулся в ответ на какую-то реплику собеседника, и сходство совершенно растворилось: старший кот, определённо, никогда бы не сумел, даже если бы очень постарался, изобразить такую живую и снисходительно-добродушную улыбку.

— Подумать, какие люди, — раздался так и сочащийся ядом мужской голос, и взгляды всех присутствующих скрестились на появившемся из боковой двери, до сих пор мной незамеченной, ещё одном знакомом лице. Меня оное лицо окатило очень недобрым многообещающим взглядом, но потом сосредоточилось на брате. — Рад видеть тебя в добром здравии, — сдержанно, но вроде бы даже искренне проговорил он.

Причину, по которой Семён Зуев так на меня взъелся, объяснил Барсик. Вкратце, потому что сам не знал подробностей, но даже в такой форме я была вынуждена признать причину искренней антипатии мужчины вполне веской. Если из-за меня, — причём не котов в целом, а меня лично, — у него погиб друг, желание упрятать меня поглубже и подальше вполне можно было понять. Поэтому я приняла для себя решение избегать конфронтации и стараться не реагировать даже на прямые оскорбления, если только мужчина не полезет в драку. Оставалось надеяться, что дома, при Ваньке и при отце, он до такого не дойдёт.