Подозрения, что оная жизнь закончилась, появились у меня ещё при первом взгляде на этого мальчика с Земли, а теперь они переросли в стойкую уверенность. Не знаю, где этот парень научился драться и, более того, где он научился так спокойно убивать, но тяги к неприятностям на собственную задницу ему там пока не отбили.

Чем ещё можно было объяснить подобную манеру вождения, я не представляла.

Нет, глупо спорить, летал он потрясающе; лучше всех, кого я знала. Просто потому, что в противном случае мы вместе с байком превратились бы в кроваво-металлическую кашу, размазанную тонким слоем на добрый квартал. И никакая защита бы не спасла: она рассчитывается на более-менее средние скорости и равномерное движение в анатомически правильном положении. Барс же вёл так…

От скорости и перегрузок захватывало дух и даже кружилась голова. Хотя страшно не было, но не благодаря Барсику; судьба благополучно изжила во мне почти все ужасы. Боялась я, пожалуй, только какой-нибудь ужасно мучительной смерти, или, вернее, остаться калекой, но здесь и сейчас мне такое точно не грозило: тут даже мяукнуть не успеешь.

Зато узнала много нового. Например, что путь, на который я затратила бы больше получаса, можно преодолеть за какие-то семь минут. Или, например, что аэробайк способен выполнять некоторые фигуры сложного атмосферного пилотажа. До «петли Нестерова», к счастью, не дошло, но к «бочкам», «горкам» и пике я даже успела привыкнуть. К чему привыкнуть не удалось, и, честно говоря, даже пытаться не хотелось, — так это к проведению всех манёвров буквально в считанных сантиметрах от других участников движения. Кажется, Барсик даже спровоцировал пару аварий, но я не успевала оглядываться.

Когда дорога кончилась, и мы припарковались на нужном ярусе знакомого здания, я едва поборола порыв упасть на колени и демонстративно облобызать дорожное покрытие.

— Как ты только дожил до своего возраста? — проворчала, стягивая шлем.

— Этим вопросом задаются абсолютно все мои знакомые, — весело хмыкнул он. — Но я думаю, ответ прост и придуман ещё нашими древними предками, а именно — «дуракам везёт». Хм, а ты молодец. Смотри-ка: руки не дрожат, ноги держат, взгляд осмысленный, даже цвет лица естественный. А у меня даже Варька первое время заикалась!

— Так ты мне, значит, проверки устраиваешь? — недобро сощурилась я.

— Нет, что ты! — он вскинул руки в жесте капитуляции и тряхнул головой. Физиономия была слишком честной, чтобы с ходу поверить в его раскаяние. — Немного, — сознался он под моим пристальным взглядом. — Я обычно с пассажирами осторожничаю, с любыми, а тут просто было интересно, как ты отреагируешь. Никогда не встречал таких отважных женщин, — искренне улыбнулся он.

Я только неодобрительно поморщилась в ответ, — не люблю лесть, особенно настолько примитивно-грубую, — и кивком велела парню следовать за собой.

Этот район был из числа тех, которые принято называть «трущобами». Грязный, обшарпанный, не располагающий к прогулкам в любое время суток; и тем не менее, здесь было людно. С гиканьем носилась небольшая группа разнокалиберных (включая видовую принадлежность) детей, шумно обсуждали что-то две женщины. Наше с Барсом появление незамеченным не осталось, и я порадовалась, что охранная система на байке стоит надёжная и высококлассная. Так что был шанс по возвращении найти его на прежнем месте.

Общеизвестно, что лучшими программистами (в вопросе человеческих технологий, разумеется) являются выходцы с Ялла, одного из информационно-индустриальных центров Федерации.