|
С такими нужно тоньше, — всё ещё радостно, с предвкушением ухмыляясь, пояснила я. — Вот такую иронию Саблезубый бы точно оценил и даже, наверное, восхитился. Согласись, это ведь действительно прекрасно! Я уж не знаю, какие именно, но у него были давние личные счёты с твоим папашей и взаимная очень искренняя и глубокая неприязнь, почти ненависть. В конце концов генерал уничтожил и его, и всё, ради чего тот жил последние годы. Не знаю уж, сам он в этом участвовал, или вообще другое ведомство занималось, не важно; твой отец в данном случае скорее может служить персонификацией всей системы. Вырезать в ответ всю его семью до пятого колена? Нет, это слишком просто. К тому же, генерал тогда останется пострадавшей стороной, зачем? А вот осознанное спасение сына Зуева последней из воспитанников самого Саблезубого — совсем другое дело. Кикку мне в глотку, я уже готова отказаться от денег и помочь тебе бескорыстно, чтобы окончательно довести ситуацию до абсурда! — я опять захихикала.
— И эта женщина ещё меня психом называла, — задумчиво пробормотал собеседник. — Иронию я, конечно, оценил, но ты как-то уж слишком радуешься. — Ты просто не был знаком с этим человеком, — весело фыркнула я. Да, давненько я так не смеялась. Да ещё в одно лицо… — Саблезубый был, конечно, тот ещё ублюдок, но ублюдок в своём роде уникальный, а в некоторых вопросах вовсе — благородный до идиотизма. Он придерживался какого-то не то старинного, не то просто редкого религиозного учения… в общем, я и сама подробностей не знаю, но такая вот шуточка — весьма в его духе. При таком раскладе получается, что он — приговорённый к смертной казни преступник — оказывается благородней своего на первый взгляд безупречного врага. Вроде как «ты меня убил, но я тебя прощаю». Кикку ему в задницу, я не смогу понятней объяснить, просто эта ситуация — как раз в его духе. Волей-неволей поверишь в посмертные проклятья и прочую лабуду. — А из-за чего у них был конфликт? — поинтересовался Барс. — Конфликт — не знаю, это было что-то очень давнее. Мне кажется, они по молодости служили вместе, и что-то у них там нехорошее и спорное вышло. Вероятнее всего, Саблезубого после того случая турнули из армии с волчьим билетом, и случилось это не без помощи Зуева. С другой стороны, зная этого типа, могло быть что угодно. Может, вообще твой папаша его за любимым развлечением застукал, и не сдержался, а тот обиделся. — Догадываюсь, что ответ мне не понравится, но не спросить не могу. За каким таким развлечением? — мрачно хмыкнул мужчина. — За тем, за которое в Федерации серьёзная статья полагается, — хмыкнула я. — Саблезубый любил молоденьких девочек. Не совсем детей, а где-то от двенадцати до пятнадцати лет — угловатых, худеньких и нескладных. В некоторых мирах такое в порядке вещей, да и в человеческой древней истории было, но сейчас у вас с этим строго. Справедливости ради стоит отметить, он принципиально договаривался полюбовно, никого не мучил и не насиловал, так что форменным моральным уродом даже я его назвать не могу. — Кхм, — со странной интонацией кашлянул мужчина, задумчиво разглядывая меня. — И ты ещё за него мстить собираешься? — Ну, ты в любом случае останешься не в накладе, — я пожала плечами. — А так… ещё неизвестно, что было бы со мной, если бы не Саблезубый. Мне почему-то кажется, ничего хорошего. — Почему? — Я ребёнком осталась на Гайтаре совершенно одна, — спокойно пояснила я. — Мать умерла, отец погиб ещё раньше. Шансы выжить, конечно, были, но вот в каком качестве — это уже вопрос. Я не претендую на роль эталона психического здоровья и уравновешенности; но если сравнивать, скажем, с Ашвилар, мои собственные проблемы устраивают меня несравнимо больше. |
