— Разумеется, — кивнул он. — Юн, а ты ведь не из рядовых была в этой своей террористической организации? — с лёгким насмешливым прищуром уточнил мужчина.

— С чего ты взял?

— Очень уверенно командуешь, чувствуется опыт. Не только сейчас, но и у ун Иссаваара; добиться беспрекословного подчинения такой толпы не самых мирных мужиков — дорогого стоит, — невозмутимо пояснил он.

— И доказательства у тебя есть? — я иронично вскинула брови.

— Да бог с тобой, никому я ничего доказывать не собираюсь. Это… не для протокола.

— А не для протокола — я просто была любимой ученицей Саблезубого.

— Жалко, что я не в теме; а то бы, наверное, сразу всё понял, — хмыкнул мужчина. — Саблезубый — это был ваш командир?

— Да. Поехали, ты сам говорил, что времени нет, — отмахнулась я.

Вспоминать котов лишний раз не хотелось. Кроме уголовного дела меня с ними больше ничего не связывало, а воспоминания… Все годы, прошедшие с краха «Бойцовых котов», я никак не могла определиться с собственным к ним отношением. Питать к ним нежные чувства и воспринимать как большую дружную семью у меня не получалось никогда, но они были по-своему неплохими ребятами, и относились ко мне гораздо лучше, чем могли бы. Да, Саблезубого можно было бы обвинить в моей не вполне здоровой психике и некоторой части проблем со здоровьем; но, с другой стороны, совершенно не факт, что без него моя жизнь сложилась бы лучше. Девчонка-сирота на Гайтаре имеет очень мало шансов устроиться хорошо и безболезненно.

Коты часто ругались, грызлись между собой, порой даже дрались. Но это были внутренние, стайные разборки, а посторонним своих не сдавали никогда. Если бы нас тогда не накрыли всех разом вместе с базой, они покрывали бы друг друга до конца и не выдали бы никого. Вдвойне стыдно было предъявлять им претензии уже потому, что моё спасение было заслугой не столько моей, сколько Саблезубого, Рыся и Лёвы — трёх из пяти старших котов. Они отдали свои жизни, чтобы дать остальным шанс сбежать. Конечно, им, приговорённым к высшей мере, нечего было терять, но далеко не все перед лицом смерти способны думать о других. У них ведь тоже был шанс сбежать, а они — спасали «молодняк».

Странные люди. Я почти ничего не знала о прошлом Саблезубого, но не безосновательно подозревала наличие в нём какой-то личной трагедии: его щепетильность в отношении детей озадачивала даже добродушного и совершенно беззлобного пилота по-прозвищу Пушок.

Город бурлил. Не заметить это, зная, каким он обычно бывает, было сложно. Похоже, провокации начали приносить свои плоды; даже днём люди избегали появляться на улицах, движение стало гораздо менее оживлённым. Ощущение близкого взрыва буквально висело в воздухе, и я даже порадовалась, что мы покидаем его.

При наличии достаточного количества денег, — а их Барсик удивительным образом действительно не жалел, — добыть всё необходимое, начиная с высококлассной экипировки и заканчивая подробными планами Рогатого мыса, оказалось несложно. Куда сложнее было смириться, что я действительно согласилась на эту авантюру, и действительно планирую вспомнить сейчас ту часть собственных навыков, которыми надеялась уже никогда не воспользоваться.

В итоге мы оказались укомплектованы даже лучше, чем я могла надеяться, хотя и встало всё это богатство в весьма солидную сумму. По моему мнению, тот рыжий таких денег не стоил, но мнение своё я благоразумно держала при себе. Лучше подготовка — проще задание, проще задание — ближе солидный гонорар и спокойная жизнь.

Из старшего командования этой серьёзной организации я знала в лицо и по имени всего трёх человек, и никого даже близко похожего на Барса среди них не было.