Из старшего командования этой серьёзной организации я знала в лицо и по имени всего трёх человек, и никого даже близко похожего на Барса среди них не было. Интересно, кого же из грозных генералов ФРУ судьба ошарашила таким во всех смыслах примечательным сыном? И вот так сходу не скажешь, повезло папаше или нет!

— Далеко нам добираться до этого мыса? — задумчиво поинтересовался землянин, когда я закончила с утрамбовкой имущества в недра взятого на прокат небольшого гравилёта.

— Несколько часов, это почти другой конец шарика. Ты чего? — нахмурилась я, потому что при моих словах мужчина помрачнел и тихонько процедил сквозь зубы что-то явно ругательное.

— Долго, — пояснил он, забираясь на пассажирское сиденье.

— Так вроде бы у нас ещё есть время, разве нет?

— У нас-то есть, у меня его мало, — поморщился он. Несколько секунд помолчал, гипнотизируя приборную панель, потом обернулся ко мне; выражение лица мужчины было предельно серьёзным и хмурым. — Юнаро, скажи мне, только честно. Если бы я не убил ферхалитов, у нас бы не было шансов найти этот след, да?

— Ну, уж точно не за оставшиеся до конца этой планеты часы. Может, был бы шанс купить базы Чуна у других хитрецов. Но это вряд ли: скорее всего, ферхалиты бы их или забрали, или уничтожили. Они об этом не говорили?

— Они как раз это и обсуждали, когда… В общем, да, они собирались их уничтожить, — кивнул он.

— Тогда других вариантов я не вижу. А что? Проснулась совесть?

— Нет. Не сейчас. Просто хочется знать, что не совершил ошибку, — поморщился он. — Скоро закончится действие препарата. Я не могу назвать точную цифру, но по закону подлости это наверняка случится в самый неподходящий момент на территории противника.

— И что, мне придётся вытаскивать вас обоих? — растерянно уточнила я. Тон Барсика мне категорически не нравился.

— Нет, у меня есть вторая доза, — Барс вздохнул. — Сейчас, давай я поясню подробно. Последние лет… наверное, десять, я сижу на химии. Всё легально, под постоянным контролем опытного врача, он тщательно следит за всеми реакциями и малейшими отклонениями, так что до определённого предела особых трудностей всё это не доставляло. Так, были определённые проблемы… гормонального характера, но по сравнению с альтернативами — мелочи. Предел наступил с этими ферхалитами; если бы не инъекция другого сильного шокового стимулятора, я бы с ними не справился. В идеале, после окончания действия препарата мне бы следовало отоспаться, принять некоторое количество лекарств, и на этом бы всё закончилось, если бы не одно «но». Меня, вероятнее всего, начнёт вырубать прямо на месте; если я это почувствую, мне придётся принять ещё одну дозу этого стимулятора.

— И? — настороженно уточнила я.

— И что будет потом, я не знаю. Нельзя точно предсказать последствия передозировки тридарона на фоне тех лекарств, на которых я жил столько времени. Как я буду себя под ним вести — не имею ни малейшего представления. Но я человек в принципе спокойный и совершенно не склонный к агрессии, так что… может, лёгкая степень эйфории. Может, начну к тебе приставать; уж извини, но ты мне в самом деле нравишься. Главное, здравость рассудка в той или иной мере сохранится, и дальше выполнять твои приказы я смогу. Логически мыслить и решать сложные математические задачи — вряд ли, но глюков быть не должно. Первое время, пока он будет действовать, организм будет работать на износ, выжимая последние резервы. Проблема в другом: когда действие препарата кончится, наступит отходняк, — уж извини, не знаю, как это по-научному называется, — и я непременно предприму попытку отдать концы.