Человек бросил ей в лицо пару перчаток:

— Можешь надеть, если не хочешь лишиться рук.

Девушка посмотрела на него. Он нагнулся и поднял цепь, обмотав ее вокруг лодыжки Рейчел. Она не сопротивлялась. Что она могла сделать? Цепь была привязана к вбитой в скалу скобе и позволяла девушке подойти к стене, но дотянуться до двери было невозможно.

Человек взял кирку и бросил ее Рейчел:

— Теперь ты будешь копать. Это пойдет тебе на пользу. Не беспокойся о ребенке. Будешь копать, пока не понравишься. И тогда я тобой займусь.

Дверь за ним закрылась.

И сразу же исчезла малейшая надежда…

26

Утром снова пошел снег — начался очередной зимний балет. Мягко, гипнотизирующе монотонно снег кружился в воздухе. Укутавшись в куртку, Бролен терпеливо ждал в машине, которую позаимствовал специально для этого случая. Он находился между Дэхилл-роуд и западной частью 50-й улицы, в тридцати метрах от дома Шапиро. Это был жилой квартал, однако детектив не увидел здесь никаких беседок с растениями, лишь серые прямоугольные мрачные конструкции в один-два этажа, чьи черные входные двери напоминали пятна на солнце. Дом Шапиро стоял немного в стороне от других, в глубине тупика, — узкое двухэтажное сооружение с решетками на окнах и колючей проволокой на крыше. Здание выходило на пустырь, посреди которого стоял частично разрушенный ангар, возвышался холм и торчало несколько низеньких деревьев; одну из стен ангара покрывали непристойные надписи и рисунки.

Было холодно. Бролен попытался согреть руки, сунув их в карманы и растирая о ткань одежды. Он нашел самую невзрачную фирму в Бруклине, сдающую в аренду автомобили, и, воспользовавшись отмычкой, на время одолжил подержанную машину. Она действительно оказалась подержанной — отопление не работало. Бролен вспомнил историю, рассказанную когда-то дедушкой о Сталинграде — ужасном месте Второй мировой. Чтобы согреться, немцы постоянно придумывали разные ухищрения. А напротив неподвижно сидели русские. Невероятное количество солдат рейха умерло тогда от морозов. Нагнувшись к нему, дедушка шепотом рассказал секрет: «Русские знали, что, если они не будут двигаться, слой воздуха между кожей и одеждой останется теплым, нагреваясь от тела. Немцы же безостановочно двигались, отчего к ним под одежду постоянно проникал холодный воздух».

Прижав руки к телу, Бролен постарался замереть, чтобы этот легендарный воздушный слой нагрелся. Он смотрел в глубину тупика. Дом Шапиро был последним, и от пустыря его отделяла ограда. Тропинка делила площадку для мусора пополам, позволяя прохожим добираться до супермаркета на другом конце пустыря. Ни одной живой души вокруг. Пустырь был завален мусором, Бролен различил даже гнивший там обломок фургона. Он ломал голову, как мог попасть сюда фургон, когда в окно машины постучали. Детектив вздрогнул.

К нему наклонилось чье-то лицо.

Он увидел выбивающиеся из-под бейсболки косы. Ему улыбалась Аннабель. Он открыл дверь:

— Заставили вы меня испугаться! Что вы тут делаете?

Бролен огляделся вокруг, боясь увидеть дюжину копов, явившихся арестовывать Лукаса Шапиро.

— Спокойно, я одна. Не могла заснуть, зная, что разрешила вам сделать подобную глупость…

— Мы уже говорили об этом. Я просто прошу вас…

— Я совсем одна. И пойду с вами.

Бролен воздел руки к небу:

— Что?! Как это? Поступая так, вы рискуете работой. Я сам займусь этим. Если с нами что-то случится внутри, и вас там обнаружат, то…

— Я не пойду внутрь — буду стоять на «стреме». Молчите и слушайте. Я обдумала все и пришла к выводу: вы правы. Прежде всего надо спасти людей, поэтому вы отправитесь внутрь и, если вдруг обнаружите малейшее доказательство вины Шапиро, сразу дадите мне знать, но сами ничего предпринимать не станете.