– Словно человек, который их там сложил, собирался добавить еще?

Джин плотнее запахнула жакет, но Ребусу показалось, что она сделала это не только для того, чтобы защититься от холода. Он и сам почувствовал какой‑то странный, словно изнутри идущий озноб.

– Боюсь, что к историческому очерку я ничего не могу добавить, – неожиданно сказала Джин. – Я расспросила коллег, но ни один из них не помнит, чтобы кто‑то проявлял повышенный интерес к нашим игрушечным гробам. Туристы и студенты, разумеется, не в счет, да и тех было не слишком много. Дело в том, что гробы длительное время хранились в одной из частных коллекций, потом владелец передал их Обществу антикваров, а те в свою очередь подарили гробики музею… Ну как, есть тебе от моих сведений какая‑то польза?

– В таком деле, как это, любая мелочь может оказаться полезной, – объяснил Ребус. – Даже если твоя информация ничего не добавляет к картине преступления, она помогает исключить то, что не имеет к нему отношения.

– У меня такое чувство, что ты уже не раз говорил что‑то подобное.

Ребус не сдержал улыбки.

– Даже если и говорил, суть от этого не меняется. Кстати, какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

– А что? – Джин перебирала пальцами бусины браслета, купленного у Биверли Доддс.

– Хочу показать наши новые гробики эксперту. Думаю, присутствие специалиста‑историка может оказаться полезным. – Он немного помолчал, глядя на тонущий в легкой голубоватой дымке Эдинбург. – Красивый город, верно?

Несколько мгновений Джин внимательно изучала его лицо.

– Ты сказал это потому, что думал – мне приятно будет это услышать?

– Что именно?

– Что Эдинбург – красивый город. В тот вечер, когда мы стояли на мосту Норт‑бридж, у меня сложилось впечатление, что ты придерживаешься прямо противоположного мнения.

– Бывает, что я смотрю, но не вижу. Сейчас я вижу очень хорошо…

Они остановились на западном склоне горы, откуда была видна только часть города, но Ребус знал, что стоит им подняться повыше, и перед ними откроется великолепная круговая панорама. Впрочем, и того, что он видел сейчас, было вполне достаточно. Остроконечные шпили, высокие дымоходы, ступенчатые фронтоны, Пентландские холмы на юге, Форт‑оф‑Ферт на севере, а еще дальше – едва различимое побережье Файфа.

– Может, ты просто так устроен, – сказала Джин и, улыбнувшись, привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Чтобы это нам не мешало, – добавила она тихо. Ребус кивнул и… не нашелся что сказать. Несколько секунд оба молчали, потом Джин снова вздрогнула и сказала, что замерзла.

– За участком Сент‑Леонард есть одно симпатичное кафе, – сообщил Ребус. – Я угощаю. И вовсе не из альтруизма, как ты понимаешь – я хочу попросить тебя о великом одолжении…

Джин расхохоталась, но тут же зажала рот рукой и принялась извиняться.

– Что я такого сказал? – удивился Ребус.

– Это все Джилл… – объяснила Джин, все еще давясь смехом. – Она предупреждала, что если я буду общаться с тобой достаточно долго, то в конце концов ты попросишь меня об «одном одолжении»!

– Ты это серьезно?

– Разве Джилл была не права?

– Не совсем.