— Капитальный красавчик Сева! — хмыкнул Гриф.

Я перевёл взгляд на Грифа. Он не отрывался от автомата.

— Как ты?

— Нормально, — его голос был хриплым, как будто простуженным, но спокойным. — О! Слышишь?

Гриф поднял палец, и как только он сделал это, сразу же послышался гул.

— Птички полетели!

Через вентиляционные шахты пронёсся затяжной вой — звук пикирующего самолёта.

— Ложись! — крикнул кто-то.

Я уже был на полу, когда вдалеке рвануло. Потом ещё несколько раз. Стены в бункере дрогнули, и на меня снова сыпануло пылью из щелей между бетонными плитами.

— Прилетело! — донеслось снаружи. — По топливу попали!

Я выскочил в коридор, оттуда на выход из штаба. Навстречу хлынул удушливый жар и запах керосина, с примесью жжёной резины и копоти. У дальнего края аэродрома полыхало. Клубы густого, почти чернильного дыма вздымались в небо, скрывая горизонт. Один из топливозаправщиков уже пылал факелом, а второй, объяло языками пламени, и изнутри вырвался столб огня.

— Твою мать, — выдохнул Сопин, появившийся рядом.

Он сплюнул, не отрывая взгляда от огненной волны, расползшейся по земле. Пожар накрывал сектор стремительно. Пламенем затянуло половину стоянки, огонь охватывал припаркованные грузовики. Где-то рванул бак — и над взлётной полосой взметнулся новый столб огня, пусть и не такой мощный.

Рация на поясе одного из связистов затрещала.

— Внимание, внимание всем постам! Пехота противника начала движение! Повторяю — идёт атака! Район южного сектора, направление со стороны подъездной дороги! — голос был срывающийся, захлёбывающийся.

Сопин тут же развернулся. Схватил рацию.

— Песок-Третьему, Песок-Третьему! Что у вас?

— Противник в двухстах метрах! Лупим по ним из АГС и миномётов! Но они с флангов жмут, танки подтягивают!

— ПТРК на южном фланге в готовность! Связь держать!

— Есть! — отозвался один из бойцов и сорвался с места выполнять приказ.

Я наблюдал, как над аэродромом сгущается облако дыма и пыли. Сопин задумчиво смотрел туда же.

— Сейчас всё решится. Или мы выстоим, или хана… — процедил он.

Меня чуть не сбили с ног. Двое бойцов тянули на спинах ящики. Один был без бронежилета, в простой разгрузке и насквозь мокром камуфляже.

Я тоже решил не оставаться у штаба и отправился в самую гущу событий. Пошёл к главному КПП, стараясь идти вдоль стен и перепрыгивая через обломки. Основной обстрел артиллерии уже прекратился, но редкие снаряды ещё долетали.

Подбежав к укрытиям, я залёг и начал снимать. С холма, через пустырь, на нас шла пехота. Растянулась цепью, за спинами три танка. «Меркава», чёрт бы их побрал. Громоздкие танки медленно катились вперёд. Пехотинцы шли слаженно, пригибаясь и перебегая от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга.

Башня одного из танков пришла в движение. Прогремел выстрел. Стена одного из складов впереди нас вздрогнула, осыпалась и частично обвалилась. Куски бетона посыпались на асфальт.

Я перевёл взгляд левее. Там за бетонными плитами стоял расчёт ПТРК, на котором работали сирийцы во главе с нашим командиром расчёта.

— Под башню. Жди… — процедил наш командир в каске, наводя пусковую трубу «Конкурса» на один из танков.

Танк начал замедляться. Башня повернулась в сторону одного из зданий. Сейчас будет ещё один выстрел.

И тут я перевёл камеру на расчёт ПТРК.

— Пуск! — рявкнул командир расчёта.

Момент был напряжённый, а пуск ракеты «Конкурса» я наблюдал будто в замедленной съёмке.

Передняя крышка транспортно-пускового контейнера открылась, освободив нажимную тягу пиропатрона.