Мы ещё немного поболтали. Лариса попыталась у меня узнать о том, где я получил ранение. Решил, что время для рассказа о штурме Рош-Пинна пока не настало. Девушка достала из кармана маленький блокнот и вырвала листок.

— Тут мой адрес и телефон в Москве. Пролетарский район, дом старый, кирпичный… ну ты найдёшь, он там единственный такой. В общем, будешь в Москве, заходи на чай или просто поболтать, — протараторила она, словно выдала автоматную очередь.

Я кивнул и спрятал листок в карман штанов.

— Хочешь рассмотреть моё ранение более подробно? — улыбнулся я, доедая второй пирожок и потянувшись за третьим.

— Так, много мучного тебе сейчас нельзя, а то меня твой лечащий врач отругает! — переключилась Лариса, но мельком взглянула на меня, и по её щекам растёкся румянец. — А насчёт чего я хочу… не придёшь, не узнаешь!

Лариса поднялась, склонилась и поцеловала меня в щеку на прощание.

— Мне пора, Лёша. Вечером вылет с Дамаска.

Она взяла сумку и пошла по дорожке, не оборачиваясь. Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за углом краснокирпичной стены госпиталя. Радио продолжало щёлкать волнами, а в небе шумели винты очередного пролетающего Ми-8.

Очередной день в госпитале пролетел быстро. Я по большей части спал, а если не спал, то слушал радио на лавочке.

Перемирие по большей части работало. Я не слышал ни грохота канонады, ни взрывов. Всё больше слышал далёкие звуки авиации и стрекотание вертолётов.

Утром медсестра уже принесла таблетки, заменив привычный укол, и сказала, что моя выписка уже не за горами, но это как решит врач.

Я сидел на койке, прислонившись к металлической спинке, и листал помятый номер газеты «Тишрин», то и дело переводя взгляд на окно.

В коридоре послышался уверенный и спокойный мужской голос. Его хозяин быстро и вежливо объяснялся на арабском с дежурным врачом.

— Я могу вызвать его лечащего врача, если вам нужна полная информация, — объяснял врач.

— Нет, не стоит. Я ненадолго. Здесь лежит Карелин? — спросил гость у врача.

— Да.

Голос гостя был мне хорошо знаком. Так что когда он вошёл, я был уже не столь сильно удивлён.

— Товарищ Карелин, приветствую! Как ваше «ничего»? — спросил у меня Казанов, войдя в палату.

Я подтянул ноги, садясь ровнее.

— Как сказал бы мой дед — среднего телосложения.

Он кивнул и присел на краешек соседней койки. Осмотрел меня внимательно, оценивающе.

— Медики доложили, что ты уже как сайгак тут скачешь, — усмехнулся он.

— Давно перестал удивляться вашей осведомлённости, — ответил я, коротко пожимая плечами.

Казанов быстро бросил взгляд на мою рану.

— Пару сантиметров и была бы мемориальная доска в Союзе, а не койка в Тифоре.

— Оригинально, Виталий Иванович.

Казанов тяжело вздохнул.

— Задача удержания аэродрома была ключевой в вопросе переговоров. Израилю этот прорыв встал поперёк горла. Поэтому в Женеве у руководства Сирии были козыри на руках.

Виталий внимательно на меня посмотрел и молча направился к двери.

— Кстати, Алексей. А почему вы ещё не одеты? У вас, между прочим, через полчаса построение на стоянке авиабазы Тифор.

Я невольно посмеялся от такой предъявы Ивановича.

— Благодарю, но сие мероприятие точно не для меня. У вас там народу для массовки не хватает? — уточнил я.

— Хватает. Но рекомендую вам поторопиться. Не заставляйте целого министра обороны вас ждать.

Я сомневался, довериться Казанову или нет. Виталий внимательно на меня смотрит, несколько секунд, гипнотизируя взглядом.

— Министр обороны какой страны? — спросил я.