— Чего лежишь? Президент и генералы ходят! — наехал старший лейтенант на лежавшего.

С первого раза парень не встал.

— Чего кричишь? Майор Клюковкин. Нахожусь на задании советского руководства, — ответил представившийся майор.

Для майора этот Клюковкин молодо выглядит. Но замполит меня предупреждал, что Александр Александрович — человек интересный и, в какой-то степени, уникальный.

Когда Клюковкин поднялся и сел на ящик, я смог его рассмотреть.

Крепкого телосложения, смуглая кожа и очень добрый взгляд. Волосы тёмные и аккуратно подстриженные. Смотрю на этого Клюковкина, и прям хочется с этим человеком поговорить. Есть люди, которые к себе притягивают и без общения. Вот Сан Саныч из таких.

— Вот что, старлей, ящик очень важный. Мне приходится его сторожить буквально своим телом. Поэтому садись и не вставай, пока я не вернусь.

Интересный парень этот Клюковкин. Усадив сирийца и Балдина на ящик, он подошёл ко мне.

— Алексей Карелин, корреспондент газеты «Правда», — представился я, протягивая руку.

— Майор Клюковкин, — поздоровался он со мной.

Мы с ним пообщались, пройдясь по стоянке вертолётов.

— Я вам назову только одно словосочетание, а вы уже сами решите, верить мне или нет. Готовы? Блэк Рок начало свою работу, — передал я послание от Римакова и Казанова.

Александр принял всё в оригинальной манере.

— Ох уж этот Казанов! Сколько раз уже после его заданий тебя чуть не убили? — спросил Саня.

— Ну, пару раз точно.

— Он это может, — улыбнулся Клюковкин. — Спасибо. Будем работать.

Тут на горизонте появилась и делегация. После небольшого представления машин, президенту и ещё одному члену делегации был предложен демонстрационный полёт в кабине вертолёта.

Президент Сирии тоже слетал, а вот Александр проводил демонстрацию для Басиля Асада — сына и будущего преемника президента.

Сейчас этот парень жив и весьма молод. Он рассматривался на роль преемника, но в будущем он погиб в автокатастрофе. В итоге его место занял Башар. Оглядываясь вокруг, я понимаю, что история претерпевает изменения. Возможно, и судьба Басиля изменится.

Когда вылет закончился, меня подозвал замполит Мельников и провёл на разговор с президентом.

Хафез Асад поприветствовал меня. Во время рукопожатия я ощутил крепость его сухой и морщинистой руки. В свои годы он ещё в хорошем физическом состоянии.

— Вас не смутит, если интервью будет рядом с этой прекрасной боевой машиной? — предложил я на арабском Хафезу.

— Конечно, нет, — ответил мне Асад и встал рядом с хвостовой балкой Ми-28.

Пока Хафез поправил усы и слегка пригладил вспотевшие в шлеме волосы, я подготовил блокнот. Рядом был его пресс-атташе, который разрешил сделать только один снимок.

— Мы можем начинать, господин Карелин, — сказал атташе и ушёл в сторону.

— Вы боевой лётчик. Хотелось бы послушать ваш взгляд и впечатления от полёта на этом вертолёте, — спросил я.

— Мне эта боевая машина понравилась. Современная и надёжная…

Я решил, что нужно сделать акцент на сотрудничестве стран. На каждый из подобных вопросов Асад-старший отвечал спокойно, рассудительно, но и воды не лил.

— Сирию и Советский Союз связывают прочные, в историческом плане, отношения. Роль вашей страны чрезвычайно важна. И я не слукавлю, если назову СССР другом всего арабского мира. Нет другой страны, которая бы пыталась всеми силами остановить кровопролитие в Ливане, Иране и Ираке.

— А чтобы вы сказали сейчас западным лидерам?

— Они не демонизируют разве что своего Мауса. Этот заговор, сделанный в коридорах Лэнгли, ни к чему не приведёт. Мы одержим победу над заговором, который доживает последние дни.