— Свои! Не стреляйте!

Мы остановились на дороге. Из-за деревьев, с двух сторон высыпала сотня боярских детей.

— Сотник, ко мне!

Подбежал запыхавшийся сотник.

— Прости, воевода, не сразу в горячке узнали.

— У вас потери большие?

— Убитыми два десятка.

— Ляхов разбили — выводи своих.

Сотник обернулся:

— На конь!

Мы развернулись в обратный путь.

На поле ратники Передового полка и яртаула собирали оружие убитых. Я же помчался к воеводе Передового полка. По старшинству он — главнее. Спрыгнув с коня, доложил воеводе Лятцкому о стычке и о том, что ляхи разбиты, в том числе — и на дороге, силами сотни боярских детей.

— Подожди, я не понял — а как сотня попала на дорогу, в тыл к ляхам?

— Я приказал, когда отходили, укрыться в лесу и ударить в тыл.

— Хитро придумал. Потери большие?

— Еще не все сосчитано.

— Вперед идти можешь?

— Могу.

— Тогда вперед!

Я подскакал к яртаулу, отдал команду трубачу. Взревела труба, ратники оседлали лошадей.

— Вперед!

На этот раз впереди шла сотня из Вяземского ополчения. Сотню детей боярских я поставил в арьергард — им и так сегодня досталось.

Яртаул резво шел по лесной дороге и вырвался на поле, где мы приняли первый бой. Обогнули павших — ляхов и наших — и дальше. От того, как быстро мы прибудем на место, зависит — продержится ли Опочка.

Через час меня догнал посыльный от воеводы Лятцкого с приказом остановиться.

Мы встали; лошади тяжело поводили боками. Ратники отряхивали пыль с одежды, чихали.

Оставив за себя товарища — сотника из боярской сотни, я поскакал назад, к Передовому полку. Надо же узнать, чего удумал Лятцкой.

— Вот что, Михайлов. Располагайся пока лагерем, дозоры не забудь поставить. Я лазутчиков вперед пошлю — где-то рядом стан ляшский должен быть. Не попасть бы нам под пушки. Как только известия будут — извещу.

— Понял, исполняю.

Вернувшись к своим, я распорядился встать на ночевку.

Приказ приняли с радостью. После перехода и боя надо было отдохнуть и людям — поесть, привести свое оружие в порядок — целый день в седле, — и лошадям.

Дежурные каждого десятка стали разводить костры — повезло, что ручей тек недалеко. Лошадей напоили да, стреножив, отпустили пастись.

Огибая наш лагерь, проскакал десяток лазутчиков — все оторвались от своих дел и проводили их взглядами. Какие новости они привезут?

… Вернулись лазутчики утром, когда лагерь уже проснулся. Костры не разводили, чтобы не выдать себя дымами. И почти сразу же после возвращения лазутчиков явился гонец:

— Воеводу ко князю.

В шатре князя уже были прибывшие воеводы из разных полков. Подождали задержавшихся — некоторые полки стояли далековато, верстах в двух.

— Воеводы! Только что вернулись лазутчики с ценными сведениями. Стан гетмана Острожского впереди, в трех верстах. Насколько удалось выяснить у взятого пленного, в стане у гетмана сейчас не более двух тысяч ратников, из них только половина конных. Остальные — пищальники, обозные, обслуга. Пришло время ударить в самое гнездо! Диспозиция такая — яртаул и Передовой полк обходят стан слева, полки Правой и Левой руки — справа, Большой полк с фронта наносит удар. Сторожевой полк в сражении не участвует, будет как резерв и для защиты тыла. Воеводы, как обойдете стан врага, ждите сигнала — две стрелы с дымами. Тогда дружно нападаем, и чтобы ни один лях не ушел. Иначе подмогу приведут из-под Опочки, где основные силы осаду ведут, лучше разобьем их порознь, так сподручнее будет. Все ли понятно?

Бояре закивали:

— Все!

— Тогда с Богом!

По возвращении воевод лагерь каждого полка пришел в движение.