Я замолчал. Все обдумывали услышанное.

— А где проволоку-то железную брать? Нету у нас!

— Купим! — заявил я твердо. — Подводы есть?

— Есть! — нестройно ответили бояре.

— Отрядите воинов с подводами в Коломну, и пусть скупят всю проволоку, что найдут — вот деньги.

Я достал из поясного кошеля серебро и отдал Денисию.

— На тебя полагаюсь!

Денисий ускакал.

— Остальным конным копья готовить. Проволоку привезут — покажу, где вбивать. Пешим — на холмы. Укрыться за кустами, лопухов нарвать, травой прикрыться — чтобы татары вас сразу не разглядели. А по сигналу моему — с холмов в атаку броситься. Вестимо — с холма бежать с оружием легче, чем в гору.

— Какой сигнал будет? Не проглядеть бы!

— Как татары падать начнут да наши конные в атаку пойдут, слушайте внимательно. Как рев раздастся — то и будет сигналом.

— Это труба, что ли, такая, навроде охотничьей?

— Ага. Теперь — за работу. На холмах деревья не рубить, а то татары углядят пеньки свежие. Рубите за рекой, где деревня.

Все разъехались. Я же въехал на холм и огляделся.

Вдали виднелся лес, в нем — широкая просека. Если татары в этом месте захотят ударить, сначала через просеку им проехать надо, потом построиться развернутым фронтом для атаки. На это не менее получаса, а то и поболе уйдет. Для нас — выигрыш во времени. Надо дозорных сюда поставить, пусть поглядывают.

Я спустился вниз, переехал через реку и отдал распоряжение выставить дозор на вершине холма.

Нашел в расположении лагеря молодого боярского сына Евлампия.

— Назначаю тебя помощником воеводы — будешь отвечать за лагерь и обоз. Выставь охранение стана и готовь ему смены. Если же основные силы полка примут бой за рекой — будь готов принять отвод конницы и пешцев.

Предусмотреть «отвод», то есть организованно собираться и отступить, было важно, чтобы сберечь ратников. А наличие за спиной надлежащим образом устроенного «обоза» благоприятно влияло на моральное состояние конницы перед боем.

Я выделил Евлампию пеших воинов и конных ратников — для связи со мной.

Воинский стан жил своей жизнью — тесали колья, чистили и точили оружие, драили песком и смазывали конопляным маслом кольчуги — так, что они сверкали, словно серебряные. Несколько человек кашеварили у костров. Почти привычная жизнь ратника в походе, но чувствовалось во всем напряжение. Всех тяготила неизвестность. Для воина держать оружие в руках — не обязанность, а почетный долг. Только судьба, жребий решит — кому пасть на поле брани, кому быть раненым, кому стать калекой безруким или безногим, а кто цел останется, пройдя самое пекло сечи.

Меня беспокоил мой полк — все-таки государь облек высоким доверием в первый раз, и не хотелось ударить в грязь лицом. А пуще того — и побить крымчаков хотелось и людей своих сохранить. Хоть и велика Русь, а со всех сторон окружена соседями злобными, желающими оторвать земли кусок или пограбить, в полон взять, причем угоняли самых молодых — будущее страны.

Далеко за полдень вернулись подводы, тяжело груженные проволокой.

— Всю проволоку на торгу скупили, боярин- воевода! И даже в сельских кузницах по дороге Докупали, — похвастался десятник, — денег едва хватило.

— Показывай!

Десятник провел меня к подводам. На каждой лежали мотки проволоки.

— Слышь, боярин, на торгу да в мастерских удивляются — зачем, мол, проволока ратникам понадобилась. Да я не сказывал — понимаю, что тайна сие, татары случаем прознать могут.

Я объявил для конников общий сбор.

Все отправились за реку — в лощину, туда же погнали и подводы с проволокой.