– Нет! Это варварство! Ты не можешь… А пленники? – выдохнула она. – Что станется с ними?

– За свое предательство они поплатятся жизнью.

Ариана с тоской посмотрела на него:

– Нет… пожалуйста… милорд Ранульф… Неужели в вас нет сострадания? Неужели вы не можете проявить милосердие?

– Во мне нет милосердия к изменникам.

– Молю вас…

– Прекрати свои штучки, леди! – взревел Ранульф. – Меня не поколебать!

Вздрогнув от этого яростного крика, Ариана опустила голову:

– Смиренно прошу вашего прощения, милорд.

На щеке у Ранульфа задергался мускул – слишком уж откровенной была ее попытка повлиять на него и умиротворить его гнев. Господи, она и вправду твердо намерена довести его до умоисступления! Даже сейчас не желает отступить!

– Ты… ты даже не позволишь мне просить оставить их в живых?

Ранульф уже собрался устроить ей еще один нагоняй, но остановился. Она в первый раз проявила признаки слабости! Дураком он будет, если не воспользуется этим.

– Что ты предлагаешь взамен?

– Я… у меня ничего нет, – ответила Ариана. – Все, что было моим, ты объявил своим после того, как захватил Кларедон.

– Есть твоя клятва. – Ариана посмотрела на него в некотором замешательстве. – Принесешь клятву верности Генриху? – резко спросил Ранульф. – Назовешь его своим сюзереном?

– Но ты же знаешь, что я не могу. Моя преданность отдана отцу.

При виде такого упрямства Ранульф вполголоса выругался.

– Ты готова пожертвовать жизнью вассалов?

Горло Арианы перехватило, и она едва смогла произнести:

– Нет. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты принесла мне священную клятву, демуазель. Ты поклянешься хранить мне верность и безоговорочно подчиниться моей власти.

– Но если я покорюсь тебе, ты не причинишь вреда пленникам?

Ранульф сверху вниз посмотрел на это прекрасное, поднятое к нему лицо, в сияющие глаза, полные слез, и что-то в его душе смягчилось, как от пламени мягчает воск. Надо признать, что она отважна. Она не просила за себя – ни сейчас, ни раньше, когда попала к нему в заложники; она просила только за людей своего отца.

– Я не могу оставить их безнаказанными, демуазель. Они не только покусились на мою власть, но лишили меня воина, а возможно, и двух. Но я готов пощадить их жизни.

Ариана всматривалась в жесткие черты Ранульфа, понимая, что он не пойдет на другие уступки – уж точно не сейчас, когда он так разгневан.

– Что ж, – тихо произнесла Ариана. – Даю тебе торжественную клятву в том, что подчинюсь твоей воле.

Ранульф помотал головой:

– Не так быстро, демуазель. Я не позволю тебе так легко ускользнуть от наказания. У меня есть условия.

– Условия, милорд?

– Ты обратишься к вилланам и вассалам и объявишь меня лордом Кларедоном. Ты прилюдно принесешь мне клятву и скажешь, что считаешь меня своим сюзереном.

– Но… женщины не приносят клятву!

– Это будет символический жест, не более того. Я хочу, чтобы ваши люди увидели, как ты мне подчинишься, и охотнее пошли за мной.

– Я сделаю, как ты хочешь.

– Это не все. С этой минуты ты будешь мне прислуживать. Мой оруженосец ранен по твоей вине, поэтому ты будешь выполнять его обязанности. Ты будешь помогать мне, как это делает слуга, – выполнять все то, что я требую от него, до тех пор, пока он не оправится достаточно, чтобы снова приступить к своим обязанностям.