Ариана медленно кивнула. Несомненно, Ранульф намерен продемонстрировать ее покорность, вынудив ее публично играть роль служанки, и это слишком высокая цена – если бы не возможность сохранить жизни людей отца.

– Но и это не все. Я требую от тебя безоговорочного послушания. Ты будешь выполнять каждое мое желание и малейшее требование.

Ариана почувствовала, как ее пальцы сами по себе сжимаются в кулаки, но не смела показать и признаков бунта.

Она кивнула.

– Ты дашь мне клятву, демуазель.

Понимая, что выбора у нее нет, Ариана склонила голову.

– Вот она, милорд, – серьезно произнесла она. – Даю слово и клянусь, что буду подчиняться во всем, выполнять обязанности слуги и пытаться убедить обитателей Кларедона принять вас, милорд, как их полноправного сюзерена.

Ранульф настороженно следил за Арианой, не желая ей верить и еще больше не желая доверять собственным чувствам. Голос ее дрожал, то ли от облегчения, то ли от не пролившихся слез, и взывал к его участию. Ее близость возбуждала: Ранульф обонял ее аромат – едва уловимый сладкий запах розового масла и теплой женщины – и остро чувствовал витавшее между ними напряжение. Ариана без усилий пробуждала в нем первобытные инстинкты. Ранульф ощутил, как у него в паху все напряглось, стало тяжелым и напитым, и выругался про себя.

Он добился от Арианы обещания покорности, получил обет безоговорочного послушания. Так отчего же у него такое чувство, будто победитель здесь она, а он – побежденный?

Глава 7

В переполненном большом зале стояла мертвая тишина, такая, что можно было услышать, как в устилающем пол тростнике, шуршит мышь. Лишь огонь, потрескивающий в огромном каменном очаге в дальнем конце длинного зала, нарушал эту тишину.

Ариана смотрела в толпу, глядя на своих людей в первый раз после падения Кларедона три дня назад. Она видела печаль и сострадание на лицах тех, кто служил ей всю жизнь: священник Кларедона, отец Джон; его помощник – ее сводный брат Гилберт; ее портнихи; кухонные работницы и служанки, в том числе и нахалка Дина; пажи и мальчишки, исполнявшие бесчисленные домашние обязанности. Однако Ариана не увидела ни сенешаля замка, ни управляющего – никого из высших должностных лиц. Наверняка Ранульф посадил их под замок за отказ признать его лордом.

Все взгляды устремились на леди Кларедон, которая стояла на коленях, склонив голову, и давала клятву верности Черному Дракону Вернею.

– Новый лорд Кларедон просит вас сложить оружие и заняться своими делами, – говорила Ариана по-английски, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Он обещал, что больше ничья кровь не прольется, если мы не будем причинять ему неприятности и станем хорошо служить.

Перед глазами все расплывалось. Она чувствовала себя последней предательницей.

Она повторила то же самое по-французски для нормандских завоевателей, а потом нерешительно посмотрела на Ранульфа, отчаянно желая, чтобы короткая шелковая головная накидка была хоть немного больше и скрыла ее от этого пронизывающего взгляда. Во время церемонии его суровое лицо оставалось ледяным и невыразительным, а сейчас он смотрел на нее так пристально, что Ариана едва не задрожала. Теперь она прекрасно понимала, как он заслужил пугающее имя Черный Дракон.

Ранульф объявил, что начинается пиршество, и толпа понемногу рассеялась. Вассалы сели за длинные, положенные на козлы доски, принесенные сюда для пиршества. Самые знатные из них устроились за столом лорда на деревянном возвышении в передней части зала.