Отрекшийся от своего титула барон встретил старого друга с радостью и удивлением. Он выслушал историю, рассказанную Эммель‑Зорагом, и лицо его омрачилось.

– Плохо дело, почтенный Эммель‑Зораг. – Несмотря на долгие годы дружбы, Ворон именовал нелласского сэйрава только так и не иначе, поскольку тот был старше его годами. Переубедить его Эммель‑Зораг так и не смог.

– Плохо наше дело, со всех сторон плохо, куда ни кинь, все плохо выходит, – задумчиво бормотал Ворон, глядя на разбросанные по полу руны. – Слишком многое связано теперь с этим младенцем, почтенный друг мой. За ним охотятся ; койары – это понятно. Принц королевской крови нужен им для их отвратительных обрядов – они могут даже принести его в жертву своим покровителям, коих мы называем Лишенные Тел. А может, есть у них и иные цели, мне неведомые... Ты не хуже меня знаешь, почтенный Эммель‑Зораг, что вся королевская семья Халлана отличалась большими магическими способностями; но лишь если у королевы рождалось именно столько детей и именно под такими Знаками Судьбы, как

у нашей бедной правительницы, – да упокоит ее в посмертии пресветлый Ямерт! – то последний ребенок, если он мальчик, получает изначально поистине великие способности. Если его правильно воспитать... это может быть величайший колдун нашего времени. Лакомая добыча для Черных койаров!..

Однако давай оставим пока эти велеречивые рассуждения и подумаем, что надо сделать сейчас. Мыслю я, что тебе, почтенный друг мой, здесь оставаться невместно. Повелительницу койаров я знаю слишком хорошо. Она перевернет вверх дном весь город! Рано или поздно она узнает, что ты нанял кормилицу – ив тот же день исчез из города. Хоть ты и наказал своим домашним не болтать, но кто может полностью поручиться за то, что их языки и впрямь останутся на замках? Кто‑нибудь да проговорится, а шпионов у койаров достаточно.

Но с Черными койарами мы с тобой, коль поможет светлый Ямерт, как‑нибудь да управимся. Куда больше заботит меня твой гость, что принес тебе принца. Восставший Ракот никогда и ничего не делает зря, и последствия поступков своих он предвидит на много лет вперед. Быть может, он хочет использовать принца в борьбе с новой Владычицей Халлана? Кто знает, может, при ней Перворожденные выйдут из своего долгого уединения, вновь станут участвовать в делах этого мира? Быть может, именно этого страшится и именно этого не хочет допустить Владыка Мрака? Хотя... должен тебе сказать, почтенный Эммель‑Зораг, что воюет Восставший по‑рыцарски. По крайней мере, оставшихся над схваткой Перворожденных он пока не трогает.

– Чудовище, принесшее Трогвара, говорило мне, что его миссия оплачена самой дорогой ценой, которую только может заплатить смертный... – заметил нелласский волшебник.

– Ты полагаешь, почтенный друг мой, что Владыка Тьмы просто откликнулся на мольбу баронессы Оливии? Жаль ее, красивая была женщина и брата моего меньшого любила... – Ворон печально опустил голову, однако не дал скорби овладеть собой. – Быть может, быть может. Бытует такое поверье, что Владыка Мрака охотнее помогает смертным, чем далекие от нас Молодые Боги, затворившиеся в пределах своего Обетованного... правда, и плата за помощь у Ракота куда как высока... Хотя, чтобы послать такое чудовище, которому по плечу справиться с койарами, через миры и их ограды, нужны поистине великие силы...

– Мне страшно, друг Дор, – признался Ворону Эммель‑Зораг. – Вдруг мы с тобой спасаем, укрываем, обучаем будущее страшное оружие Тьмы?! Не стоит ли отправиться в храм Ямерта или лучше милосердной Ялини – и вручить принца тамошним служителям?

– Что ты говоришь, почтенный Эммель‑Зораг, – нахмурился Дор‑Вейтарн.