Кроме того, необычайную популярность приобретают генералы. Любимец народа генерал Гош скоропостижно скончался, и это могло бы стать большим горем для французов, но они нашли отдушину — Бонапарт. Не поломалась психика и менталитет французов и за восемь лет революции, народ тянется к сильной руке, монархии. И, как понимал уже Карно, скоро они могут получить нового короля.

— Я передам, гражданин, ваши слова, не извольте беспокоиться, — сказал Карно и вышел из комнаты.

У него уже созрел план, что нужно упирать на то, кабы послать Наполеона в… Скажем… Египет. Главное, чтобы подальше от Европы, иначе этот корсиканец того и гляди сорвёт переговоры с Австрией.

Глава 9

Петербург

27 июня 1797 года

— Ваше Сиятельство, вы поможете господину Сперанскому? — спросил Лев Алексеевич Цветаев у генерал-губернатора Нижегородской губернии.

Андрей Иванович Вяземский задумался. Он не хотел помогать Сперанскому, но обстоятельства складывались таким образом, что нельзя было не реагировать на то, что его потенциальный зять был схвачен генерал-губернатором Санкт-Петербурга Петром Алексеевичем Паленом. В обществе такое бездействие будет расценено, как слабость. Пусть родственник ещё не состоявшийся, но Вяземскому нужно было доказать, что выбор зятя был осознанный и верный. Уже, когда помощь будет оказана, и общество это увидит, можно Сперанскому и отставку дать, но сейчас отказываться от него нельзя. По крайней мере, нужна видимость действий.

— Очень странное дело, до конца мной не понятое… — задумчиво говорил Вяземский. — Вы уверены, господин коллежский советник, что Михаил Михайлович не может быть замешанным в том, в чём его пытаются обвинять?

— Папа! — возмутилась Екатерина Андреевна Колыванова, присутствующая при разговоре.

— Дочь! — строго посмотрел на свою любимицу Вяземский. — Мы условились о вашем присутствии только в залог вашего молчания.

— Прошу простить меня, папа, — смиренно отвечала девушка.

— Племянник! — не менее строго одёрнула Андрея Ивановича его тётка Екатерина Андреевна Оболенская.

— Тётушка! У нас были условности, вот и соблюдайте их! Признаться, так мне было бы намного проще откреститься от Сперанского, чем и вовсе вникать в его проблемы, — сказал Вяземский, и строгий взгляд переместился на княгиню Оболенскую.

— Обществом это будет расценено, как слабость. Не забывайте, любезный племянник, что Михаил ещё и служил при вас. Как же не интересоваться судьбой своего служащего? — возразила княгиня Оболенская. — Дело таково, что можно и привести в порядок отношения с родственниками нашими.

Вяземский не стал уточнять, что Сперанский на самом деле не подчинялся ему. Данный факт был известен крайне малому количеству людей. Так что для всего общества Сперанский — почти что заместитель генерал-губернатора Вяземского. И в таком ракурсе арест потенциального зятя видится с иной, более важной для Андрея Ивановича стороны: в его вотчине, Нижегородском губернаторстве, могут подумать, что Вяземский попадает в опалу, и просто отказаться ему подчиняться.

Разговор проходил в доме княгини Оболенской, полной тёзки дочери Вяземского, Екатерины Андреевны. Именно эта женщина занималась воспитанием и образованием Катеньки, поэтому княгиня считала обоснованным своё присутствие на подобного рода собрании. Тем более, когда об этом попросила любимица Катя. Только недавно Андрей Иванович стал выводить в свет свою дочь, а до пятнадцати лет Екатерина Андреевна Колыванова постоянно пребывала при своей двоюродной бабушке княгине Оболенской.