— Константин Александрович, ваше присутствие требуется в императорском дворце.

— По тому вопросу, который мы обсуждали в прошлый раз?

— Именно.

— Принял. Выезжаю.

Через час я был во дворце. Ожидал, что меня проводят в кабинет императора, но человек в ливрее уверенно шагал в другом направлении. Когда я сориентировался и понял, куда мы идём, удивился. Человек в ливрее вёл меня в парадный зал — тот, где в прошлом году проходили поединки за место в Ближнем Кругу. Это был, если я правильно запомнил, самый большой зал во дворце. Проводив меня, человек в ливрее поклонился, пробормотал:

— Извольте ожидать-с, — и исчез.

Посреди зала уже стоял Витман. Я подошёл к нему, мы обменялись приветствиями.

— Почему — здесь? — спросил я.

Витман пожал плечами:

— Представления не имею. Удивлён не меньше вас. Но, пока мы ожидаем, рекомендую осмотреться. В прошлый раз, когда здесь проходили поединки, у вас, полагаю, не было на это времени. Хотя Большой зал, право же, стоит того, чтобы рассмотреть его во всех подробностях.

С этим было сложно не согласиться. Большой зал, как назвал его Витман, действительно впечатлял. Широкие арочные окна, в два яруса, от пола до потолка, выходили на обе стороны. Простенки между окнами занимали зеркала в позолоченных рамах. Солнечный свет, пронизывающий зал насквозь, отражался в зеркалах и начищенном паркете, сверкал на позолоте так, что хотелось зажмуриться. Всё вместе это создавало иллюзию огромного пространства — казалось, что торцевых стен у великолепного зала вовсе нет. Что он продолжается бесконечно.

Однако магии я не чувствовал. Спросил у Витмана:

— Иллюзия бесконечности — магический эффект?

Витман улыбнулся:

— Многие, подобно вам, думают так. Но — нет. То, что вы видите — творение рук человека. Который, к слову, даже не был магом. Талант настоящего художника способен творить и не такие чудеса.

— Мощный эффект, — признал я.

Мы с Витманом стояли посреди зала.

— Поднимите голову, — посоветовал он.

Я посмотрел вверх. И не удержался — присвистнул.

— Ого!

Потолок зала венчал огромный плафон, обрамленный белоснежными колоннами. Колонны были устремлены в пронзительно голубое, высокое небо. Казалось, что у зала вовсе нет потолка, и купол над нашими головами — открытый. Я не сразу понял, что и колонны, и небо на потолке нарисованы.

— Впечатляет? — улыбнулся Витман.

— Не то слово.

— И ведь тоже — никакой магии. Всего лишь — человеческий гений.

— Верю, — кивнул я.

С трудом заставил себя опустить голову. Паркет под ногами представлял собой отдельное произведение искусства…

— Постойте, — вспомнил вдруг я.

Поединок — проходивший год назад в этом самом зале. Удар Жоржа Юсупова. Я ставлю Щит. Техника срабатывает, но удар силён, и мои ноги скользят по мраморным плитам пола…

Мраморным плитам! Оказалось, что я прекрасно помню, как выглядел пол. В минуты высокой концентрированности тренированная память включалась и фиксировала все детали, даже самые незначительные.

— Год назад, во время поединка, пол в этом зале был выложен мраморными плитами, — сказал Витману я. — Квадратными, чёрно-белыми — наподобие шахматной доски.

Я обвёл глазами зал и уверенно продолжил:

— Зеркал в простенках не было. Окна были у же. Потолок — каюсь, не разглядывал, но уверен, что и он выглядел иначе.

— В очередной раз поражаюсь вашей наблюдательности, Константин Александрович, — с улыбкой сказал Витман.