— Не в том доме ты взялась права качать, сука, — прошептал я. Сжал кулак и ударил.

Белёсая тьма завизжала. А я вновь и вновь поднимал правую руку, окутанную цепью, светящейся неземным, запредельным Светом, и бил, бил, бил. Силы — физические и магические — водопадом хлестали из меня. В глазах потемнело, я уже ничего не видел, лишь отдалённо, как чужую, ощущал свою руку, которая поднималась и опускалась. Кулак раз за разом врезался словно бы в мешок, плотно набитый мясом.

Каждый новый удар был сильнее предыдущего. Я заставлял себя делать так, потому что сдаться сейчас было просто недопустимо. Я должен был её победить, обязан был…

Очередной удар пришёлся в пол и проломил половицу. Я дёрнул руку на себя — и не смог её вытащить. И тут же потерял равновесие, не мог больше стоять даже на коленях. Повалился так неудачно, что сломал бы руку, если бы кто-то меня не подхватил.

— Всё закончилось, Костя, убери свет! — В голосе Кристины отчётливо слышалась паника.

Свет?.. Ах да. Свет!

Я заставил себя перекрыть вентиль, который сам же и установил, и выдохнул.

— Теперь цепь. — Этот хриплый голос принадлежит Платону. — Отзовите цепь, ваше сиятельство.

Я отозвал. Платон вынул мою руку из пробоины, и меня уложили на пол. Голову придерживала Кристина. Она же гладила меня по лицу. Надо же, как… трогательно.

Глава 19

Поле боя

Я, постепенно приходя в себя, обвёл глазами полуразрушенную гостиную.

Мебель — в щепки, посуда — вдребезги, стены — в трещинах, окна скалятся уцелевшими осколками стекла. Люстра — на полу, в луже из хрусталя. Приправлена вином, вытекшим из разбитых бутылок. Под начищенной трубой граммофона, свёрнутой набок — гора рассыпанных пластинок.

Н-да. Похоже, императорской бухгалтерии придется включать в бюджет дополнительную статью: восстановление особняка Барятинских после военных действий. Ну, хоть музыка смолкла, и то ладно.

Бесчувственный цесаревич лежал у дальней стены. Рядом с ним на коленях стоял Платон. А вокруг нас в замысловатых позах раскинулись охранники цесаревича и мой отряд: Анатоль, Андрей, Мишель. Судя по виду, никто из ребят не пострадал. Просто без сознания, выложились до предела.

— Костя!

В гостиную вбежала Полли. Бледная и растрепанная, с кругами под глазами, но на вид — ни царапины. Ну, хоть кто-то не пострадал.

— Всё в порядке, — я поднялся. Сказал Полли: — Позови Нину и других целителей, среди гостей они точно были. Пусть окажут помощь ребятам. Кристина, а ты позвони Витману, доложи о случившемся.

Кристина не успела ответить — в тишине гостиной раздался неожиданный звук.

Мы, все трое, резко обернулись. Вокруг моей руки мгновенно обвилась цепь — кажется, для призыва личного оружия мне не требовалось уже даже команд, цепь реагировала на изменение настроения.

Но применять оружие не пришлось: оказалось, что из камина выбирается Вова. Он ещё раз громко чихнул. Выглядел Вова, как заправский трубочист — с головы до ног в саже.

— Так вот ты какой, Санта Клаус, — усмехнулся я. — А где Надя?

— Здесь, — раздался голос сестры.

Она, ухватившись за руку Вовы, вылезла из камина вслед за ним. А вслед за Надей… Я её даже не сразу узнал. Из камина выбралась великая княжна Анна. Сажей были измазаны даже её очки.

— Когда началось это… светопреставление, — неловко оправляя перепачканное платье, сказала Надя, — Владимир бросился к камину и нас потащил за собой.

— А куда было деваться? — развёл чёрными ладонями Вова. — В дверях народу — тьма, а тут как начали магией херачи… то есть, я хотел сказать, швыряться — сущий ад пошёл! Ну, я Надюху и потащил, где потише.