— Молодец, сориентировался, — похвалил я.

Подошёл к лежащему на полу бесчувственному цесаревичу, наклонился и взял его на руки.

Приказал Вове:

— Ты — со мной. За руль сядешь.

— Куда ты собрался? — вскинулась Кристина.

— Отвезу Его высочество к целителю.

— К какому ещё… — начала было она.

— К единственному, которому могу доверять, — оборвал я.

Двинулся было к дверям, но дорогу мне внезапно заступила великая княжна Анна.

— … Константин Александрович… — она смотрела на брата с тревогой.

— Анна Александровна, — вздохнул я. — Скажите, пожалуйста — я хоть раз, хоть одним своим поступком причинил вред Его высочеству?

— … нет… — прошептала Анна.

— Значит, и в этот раз не причиню. Не мешайте мне, будьте добры. — Я повернулся к Кристине. — Лейтенант Алмазова, остаётесь за старшую. Задача: оказать помощь пострадавшим, доложить о случившемся господину Витману и ждать дальнейших указаний. Платон Степанович, поступаете в распоряжение лейтенанта Алмазовой.

— Слушаюсь, — проворчала Кристина.

И тут же в глубине дома зазвонил телефон.

— А вот и Витман, — сказал я. — Лёгок на помине… Иди, докладывай.

Спорить Кристина не посмела. Отправилась докладывать.

— Вова, — быстро, негромко сказал я. — Подойди вон к тому охраннику. Видишь у него на поясе наручники?

— Ну, — удивился Вова.

— Забери их и догоняй меня, — с этими словами я, с цесаревичем на руках, вышел в коридор.

* * *

— Ох, и огребёшь ты, сиятельство…

Вова вырулил из гаража. В зеркало заднего вида посматривал, как я надеваю на цесаревича магические наручники — позаимствованные у его же охранника.

— На дорогу смотри, — проворчал я.

Цесаревич был пока без сознания, но я решил, что мера предосторожности не лишняя. Чёрт его знает, когда и в каком настроении очнётся Его высочество.

— Да я-то смотрю, — буркнул Вова, — мне-то чего? — Он проехал въездную аллею и выкатился на трассу. — За тебя переживаю, как бы башка с плеч не полетела. Слыханное ли дело — государева сына в браслеты паковать?

— А государеву сыну магией швыряться так, что подданные едва живы остались — слыханное? — огрызнулся я. — Сам же видел, что в доме творилось.

Вова зябко передёрнул плечами.

— Веришь — век бы не видал! Я и девкам велел глаза закрыть, чтобы не глядели. Сидим, Надюха ко мне прижалась, дурында очкастая бормочет что-то, а я молюсь про себя: только бы не загорелось ничего! Надюха, огня-то — до смерти боится.

— «Очкастая дурында» — это великая княжна Анна Александровна, — сказал я. — Дочь Его императорского величества и сестра великого князя Бориса.