— Испытуемый Лэнгрин Азолай Тирр! Шаг вперед.

Я спохватился и поспешно шагнул вперед.

— Вы уничтожили одного противника и доказали, что достойны звания воителя…

— Я протестую! — поднялся еще один судья, и у меня сжалось сердце. Ко мне тоже решили докопаться? Но что я сделал не так?

Когда приступ паники, охвативший меня, прошел, я понял, что протестует никто иной, как мой защитник.

Что за…

— Мой испытуемый, — заявил он, — уничтожил двух соперников.

— Машина Коннора упала после того, как мех испытуемого Лэнгрина был уничтожен, — заметил один из судей.

— Ну и что? — пожал плечами мой защитник. — Мех Коннора был уничтожен? Был.

— Но и Коннор уничтожил машину Лэнгрина, — напомнил второй судья.

— А затем его машина упала, — кивнул мой защитник, — так почему уничтожение засчиталось только Коннору? Лэнгрин ведь уничтожил машину противника?

— И был уничтожен сам!

— Как и испытуемый Коннор. Он тоже уничтожил машину противника и был уничтожен сам. Испытуемый Коннор! — судья обратился к моему противнику. — Вы сами катапультировались?

— Да, господин.

— Испытуемый Лэнгрин! — теперь взгляд судьи-защитника был направлен на меня. — Вы сами катапультировались?

— Нет, господин, — ответил я, — все сделала автоматика.

— Если бы автоматика не сработала, Вы бы катапультировались?

Я задумался над этим вопросом.

— В тот момент шел бой, я хотел уничтожить оппонента. Думаю, что нет, не катапультировался бы. Во всяком случае, пока не увидел бы, что он повержен.

— Спасибо, испытуемый, — кивнул защитник и обратился к другим судьям. — Кроме того, осмелюсь напомнить, что испытуемый имел возможность дважды вступить в бой, имея тактическое и стратегическое преимущество, однако не стал этого делать, дав возможность оппонентам завершить сражение.

Мысленно я рассмеялся. Ну надо же, моя честность и нежелание бить в спину были оценены. Вот чего не ожидал, так этого…

— Итак, — меж тем продолжил мой защитник, — мое предложение следующее — засчитать моему испытуемому второго уничтоженного противника, ведь он его все же уничтожил.

Я с замиранием сердца глядел на судей, собирающихся голосовать, но тут раздался голос моего отца, ударивший меня, как гром среди чистого неба:

— Я не согласен!

Судьи повернулись к его трону.

— Сир?

— Испытуемый Лэнгрин уничтожил одного противника. Второй успел уничтожить его мех. Что случилось потом — был ли мех противника испытуемого уничтожен или же противник испытуемого умер от старости — неважно. Это случилось после того, как испытуемый катапультировался.

Я скрипнул зубами. Отец, как всегда, необычайно строг и требователен, но я знаю, в чем истинная причина его поступка. Я отлично все понимаю: если мне и Коннору засчитают взаимное уничтожение, у меня на счету будет два вражеских меха, а значит, я стану рыцарем, и тогда помашу рукой планам отца сделать из меня асессора для Рикара.

Именно поэтому он вмешался, и он не позволит мне стать рыцарем.

Я с ненавистью поглядел на отца.

— Решение принято, — заявил старший судья и повернулся ко мне.

— Испытуемый Лэнгрин Азолай Тирр! Вы прошли испытание и доказали, что достойны звания воителя…

По толпе стоящих за моей спиной людей прошел гул. Похоже, далеко не все были согласны с решением отца. А еще представляю, что творится сейчас в столице: Испытание всегда вызывает массу интереса, и я отлично знаю, какие деньги крутятся на ставках. То, что произошло сегодня, — не такой уж редкий случай.