— Ну, видите ли, отправление правосудия лучше бы оставить за… — Ордаз примолк, смутившись.

Ему неясно было, заявил ли я это как сотрудник РУКА или во мне заговорил жаждущий мести обыватель. Я так и оставил его в неведении.

В вестибюле тут и там попадались жильцы комплекса, одни проходили к лифтам или выходили из них, другие просто сидели. Я постоял, выйдя из кабины лифта, несколько секунд, наблюдая за проходившими мимо меня людьми, пытаясь отыскать на их лицах признаки разрушения индивидуальности.

Сошедший с конвейера комфорт. Место, где можно спать, есть и смотреть «трехмер», но где невозможно быть личностью. У тех, кто жил здесь, не было ничего своего. Какого рода люди станут вот так жить? Они должны выглядеть все на одно лицо, двигаться в унисон, как цепочка отражений в зеркалах парикмахерской.

Затем я увидел темно-каштановые волосы \л красный бумажный костюм. Управляющий? Пришлось подойти поближе, чтобы в этом удостовериться. Его лицо было лицом человека толпы, вечного незнакомца.

Он тоже увидел меня и улыбнулся без особого энтузиазма.

— О, рад вас видеть, мистер… э… Вы нашли… — ему никак не удавалось придумать приличествующий нашей повторной встрече вопрос.

— Да, — произнес я, такой ответ годился на все случаи жизни. — Но мне хотелось бы узнать еще кое-что. Оуэн Дженнисон прожил здесь шесть недель, верно?

— Шесть недель и два дня, пока мы не открыли его комнату.

— У него бывали посетители?

Брови управляющего недоуменно взметнулись. Мы постепенно дрейфовали в направлении его офиса и теперь уже были настолько к нему близки, что мне даже удалось прочитать на дверной табличке:

«Джаспер Миллер.

УПРАВЛЯЮЩИЙ».

— Разумеется, нет, — ответил он. — Любой из них наверняка бы заметил, что что-то не так.

— Вы хотите сказать, что он снял этот номер специально для того, чтобы в нем умереть? Вы виделись с ним только один раз и больше уже ни разу не встречались?

— Как я полагаю… он мог… Нет, подождите-ка, — управляющий призадумался. — Вот что. Он зарегистрировался в четверг. Я еще обратил внимание тогда на его загар белтера. Затем в пятницу он выходил отсюда. Я видел, как он проходил мимо меня.

— Это было как раз в тот день, когда он приобрел дроуд? Впрочем, откуда вам об этом знать. И больше вы уже его ни разу не видели?

— Не видел.

— Но у него могли быть посетители в четверг вечером или в пятницу утром?

Управляющий отрицательно покачал головой, покачал уверенно.

— А почему нет?

— Видите ли, мистер…

— Гамильтон.

— У нас тут на каждом этаже, мистер Гамильтон, топографические камеры. Они производят голоснимки каждого жильца, когда он в первый раз проходит в свою комнату, и больше уже никогда этого не повторяют. Возможность уединиться является одним из удобств, которое оплачивает жилец, снимая у нас квартиру. — Управляющий как-то даже весь подобрался, произнося эти слова. — По той же самой причине производится голоснимок и каждого, кто НЕ является нашим жильцом. Таким образом наши постояльцы ограждаются от нежелательных для них вторжений.

— И за все это время никто не наведывался в гости ни в одну из всех комнат на этаже Оуэна?

— Нет, сэр, никто.

— Ваши постояльцы — великие отшельники.