Услышав, что при некоторых условиях возможен прыжок с парашютом, Илья Константинович совсем пал духом, скрючился на дне плетеной корзины и ощутил себя несъедобной поганкой, которую без каких‑либо оснований кто‑то назвал груздем. В душе дождевыми червями копошились сомнения. Джекки Чан что‑то напевал: похоже, ему было весело. Русской беспокойно наблюдал за газовой горелкой, которая систематически выбрасывала языки пламени, нагревающие воздух в оболочке воздушного шара до нужной температуры, и Илье Константиновичу все казалось, что воздушный шар вот‑вот полыхнет, и корзина камнем помчится к земле.

Китаец приятельски тронул его за плечо.

Русской поднял на него истомный от душевных страданий взгляд.

Джекки Чан протягивал объемистую бутылку шотландского виски.

Вначале Илья Константинович отрицательно покачал головой, но видя, что Джекки бутылки не убирает, протянул руку и сделал большой глоток. «Помирать – так с музыкой, – проделось у него в голове. – Хоть напьюсь перед смертью».

– Эй, Джекки, – пользуясь близостью к великому актеру, несколько фамильярно крикнул Русской. – А съемку кто ведет? Или ты для своего удовольствия летаешь?

– Сикрита камер, – на ломаном русском отозвался тот. – Урок Эйзенштейна! – И показал большой палец, давая оценку русскому режиссеру, снявшему фильм "Броненосец «Потемкин».

Русской не знал, что, едва они начали подъем на воздушном шаре, на аэродром на бешеной скорости внеслось такси, из которого выбрались все те же незадачливые преследователи, что потеряли след Русского на причале.

– Мужика в коричневой куртке не видели? – поинтересовался коренастый, бесцеремонно схватив за рукав мужчину, укладывающего в футляр киноаппарат. Тот что‑то сказал по‑китайски, неопределенно ткнув рукой вверх.

Недоуменно задрав головы, преследователи увидели воздушный шар, который медленно и величаво набирал высоту. Если кандидат в покойники улетал на этом шаре, то сейчас он был недосягаем для убийц. Сбить его можно было разве что «Стингером» или из зенитного пулемета, но использование подобной боевой техники в присутствии такого количества свидетелей было невозможным. Преследователи потря‑сенно взглянули друг на друга.

– Во блин, – сказал долговязый. – Теперь он от нас на воздушном шаре улетел. Не, братила, непростой у нас клиент. Ох непростой!

Коренастый, приоткрыв рот, следил за полетом воздушного шара.

– Не знаю, как тебе, – сказал он спутнику, – а мне лично в кайф было бы вот так над землей попарить.

– Попаришь еще, – пообещал долговязый. – Только без парашюта. Ты что, забыл? Нам с тобой еще перед Диспетчером отчитываться!

Коренастый закрыл рот, нахмурился и некоторое время мрачно разглядывал товарища. Неожиданно толстые складки на его лбу просветленно разгладились.

– А кто тебе сказал, что я к нему для отчета вернусь? – ухмыляясь, спросил коренастый. – Пусть он меня попробует достать. Мир огромен, на все страны у него просто рук не хватит!

– Так ты что – от задания отказываешься? – удивился долговязый.

– Я? – Коренастый пожал плечами и поднял голову, про‑i должая следить за воздушным шаром. – Этот фраерок у нас в долгах, братан. Мы с него еще получить должны, верно?

– Ты это про Диспетчера? – испуганно спросил долговязый.

– Дался тебе этот Диспетчер, – досадливо плюнул коренастый. – Я тебе про нашего клиента толкую.