Изменить размер шрифта - +

Нина Андреевна не тянула на трагическую или хотя бы лирическую героиню, не была она благородной матерью или на худой конец роковой разлучницей. Нет-нет, не потому, что бесталанна. Дело в том, что рост Нины Андреевны застрял на отметке метр пятьдесят один, и ее амплуа было продиктовано исключительно этим обстоятельством. Нина Андреевна была травести.

Звучит вполне респектабельно и даже интригующе, а на самом деле все роли Нины Андреевны сводились к мальчишам-кибальчишам, тимуровцам, в лучшем случае ей доверяли сына полка. То есть Нина Андреевна играла на сцене исключительно мальчишек. С годами у нее выработался специфический голос, повадки и точно такое же отношение к жизни. Нина Андреевна была хорошей актрисой, она все время жила в образе юного, веселого, слегка безалаберного, познающего жизнь мальчика.

Она сама не замечала, как шмыгала носом, поддергивала воображаемые спадающие штаны, удивленно свистела, ходила независимой походкой руки в брюки и хохотала открыто, по-детски.

Это обстоятельство или другое сыграло свою отнюдь не травестийную роль в ее жизни – ни мужа, ни детей у Нины Андреевны не было. В сорок лет она ушла на пенсию – это была единственная привилегия актрис травести: пятидесятилетние мальчики выглядели бы странно, – попыталась организовать детский театр, поскольку всю жизнь провела на сцене ТЮЗа, но у нее ничего не получилось: детям она казалась сверстницей, но никак не солидным режиссером. Потом подрабатывала на радио, озвучивая «Пионерскую зорьку» и всякие «радионяни». Но через какое-то время и эта небольшая подработка кончилась, не принеся ни особых денежных сбережений, ни творческого удовлетворения. А потом Нина Андреевна поняла, что жизнь прошла мимо, что она не сделала в ней ничего стоящего. Да и денег не было. Она бросилась искать работу, но ничего денежнее распространения гербалайфа не нашла.

Как ни странно, помогла соседка – пожилая тетка с венозными ногами, звавшаяся среди соседей Матвеевна, которая с утра до вечера пропадала где-то, а если уж появлялась, то непременно начинала Нину Андреевну есть поедом, как это и полагалось между жителями одной коммунальной квартиры. Оказалось, что соседка работает уборщицей на Южном вокзале и даже пользуется там некоторым авторитетом. Она и предложила Нине Андреевне ее нынешнюю работу.

Это удивительно, но Нине Андреевне так глянулась эта должность, что она с утра просыпалась веселая и бодрая. Она бежала по спящему еще городу на работу, и душа у нее пела. Она чувствовала себя главным человеком в том огромном живом производстве, которое имела честь сейчас облагораживать своим незаурядным артистическим даром. Она чувствовала себя начальником вокзала.

Вот и сейчас Нина Андреевна пришла в свою башенку, осмотрела сонный еще перрон и включила микрофон.

«Доброе утро уважаемые пассажиры, встречающие и провожающие. Ничего особенного я вам. сообщить не собираюсь, просто желаю доброго утра. Скоро наступит весна, дорогие граждане!»

Вокзал ожил.

 

ЧЕРНОВ

 

Уже неделю группа из шестнадцати человек под руководством Чернова «пасла» объект. Они сменили фургон «Макдоналдс» на непрезентабельный УАЗ «Детские завтраки» – мало ли шоферов любят ночевать под теплым боком жены или любовницы и предпочитают не ставить машину в гараж. Так что, по замыслу полковника ФСБ Чернова, ничего не должно было бросаться в глаза даже вездесущим старушкам у подъезда. И не бросалось.

Днем приходилось действовать более изобретательно, и тогда на смену безобидным названиям спецавтомобилей приходили другие – «Мосгазконтроль», «Мосочиствод», и его, Чернова, сотрудники облачались в соответствующую униформу и ковырялись, ковырялись, ковырялись. Ворчать бесполезно. Во-первых, это их долг и прямая служебная обязанность – быть незаметными, раствориться в колготной, бестолковой, подчиняющейся собственным законам жизни улицы и двора.

Быстрый переход