Изменить размер шрифта - +

– Витя, пора вставать. – С выражением сочувствия на лице жена села на край кровати.

Он продолжал еще несколько секунд лежать с закрытыми глазами. Уже не спал, но вспоминал этот страшный, этот сладкий сон.

– Когда привезут?.. – спросила жена и осеклась, не решаясь вымолвить слово «гроб».

– Мама приедет в шесть двадцать вечера Львовским поездом. – Виктор Андреевич подчеркнуто старался говорить о матери как о живой.

– Хочешь, мы вместе встретим его?.. – Она поймала удивленный взгляд мужа и бестактно уточнила:

– Ну гроб я имею в виду.

– Спасибо, я хотел бы встретить мать сам. – Виктор Андреевич резким движением отдернул одеяло и встал.

Тут же набрал номер телефона.

– Ларин, как дела? – без приветствия спросил он.

На вокзале этого его звонка уже ждали, уже успели проверить все службы, уже можно было доложить, что на вокзале за прошедшую ночь ничего экстраординарного не случилось. Вот только загорелись буксы у электрички, но это быстро исправили, турникеты сегодня будут сданы, требуется ремонт пятого пути, но и об этом давно известно, бригада уже приступила к работе, правда, с утра барахлило табло, но уже явился мастер и все отремонтировал.

Ларин положил трубку, никак не прокомментировав сообщение дежурного по вокзалу. Он знал, что ему все равно говорят полправды. А правду он узнает скоро.

Усилием воли он заставил себя и в этот – такой страшный для него день – следовать много лет назад установленному распорядку: часовая пробежка в любую погоду, получасовые упражнения с гантелями, холодный душ.

Когда уже в ванной, освобождаясь от потной спортивной одежды, Виктор Андреевич оглядел свое моложавое тело, сильные руки и ноги, он почувствовал себя бодрым и уверенным.

– Нет, еще не старость, – с решимостью подставил он спину струям холодной воды.

Конечно, он еще не старый. Окружающие давали Виктору Андреевичу не больше пятидесяти, хотя на самом деле через год ему должно было исполниться шестьдесят. А молодые женщины вообще никогда не обращали внимания на его возраст. Ларин принадлежал к тому типу мужчин, которые одинаково притягательны как для зрелых, уже давно сформировавшихся женщин, так и для совсем юных особ.

Для разнообразия и перемены ощущений он любил время от времени менять в своей жизни зрелых подруг на более юных и потом наоборот. С опытной женщиной ему нравилось играть на равных, иногда позволяя такой женщине вести его за собой – даже в постели, где он получал удовольствие от активности и некоторой агрессивности зрелой представительницы слабого пола. Однако в не меньшей степени его увлекали и романы с совсем молоденькими девушками, которые были застенчивы и несколько растерянны в постели. Таких нравилось вести за собой в любовной игре, учить, даже развращать, пробуждая их чувственность. Нравилось, когда они пытались играть в опытность и зрелость, когда с почти школьным, ученическим усердием ловили каждое его движение, вздох, стон, пытаясь доставить ему удовольствие. Какая гордость и польщенное самолюбие были в глазах этих молоденьких девушек, когда он «отыгрывал» перед ними уже давно отрепетированную с прежними любовницами сцену, которую можно было выразить в одной фразе:

«Никогда и ни с одной женщиной мне не было так хорошо, как с тобой!» А после этого уже любая из них готова была лезть из кожи вон, лишь бы еще и еще раз почувствовать себя той, с которой мужчине так хорошо, как «никогда и ни с одной». Самое интересное, что, даже повторяя эту отрепетированную фразу, он был абсолютно искренен. Он в самом деле каждый раз влюблялся. Все-таки он был немного романтиком.

Единственное, чего всячески избегал Виктор Андреевич в своей личной жизни, так это романов, когда он испытывал к женщине больше чувств, чем она к нему.

Быстрый переход