– Что он говорит? – Старший кассир перевела взгляд на Ларина, а потом на Оксану. – А ты что молчишь, Оксаночка?

– Я сказала то, что было, – холодно ответила девушка.

– Что было? – Елена Леонидовна подалась вперед.

– Что занималась перепродажей, а половину денег отдавала вам и Ларину.

– Но это же ложь. Она же врет самым наглым образом.

– Это правда, – твердо отчеканила Оксана.

Елена Леонидовна какое-то время с недоумением смотрела по сторонам. Потом зацепилась взглядом за Ларина, но он только беспомощно развел руками.

– Вот, вот чем это все кончилось, – вдруг истерично подскочила старший кассир к начальнику вокзала. – Это все вы эту девку пристроить хотели, «Возьми ее, Лена!», «Научи ее, Лена!», «Помоги». И вот что из этого получилось…

– Ну, допустим, это я за нее просил Ларина. И в кассах для нее место искал тоже я, – подал голос Хоменко.

– Да ты вообще молчи. Тебя тут ни во что не ставят. И эта вертихвостка в первую очередь за нос водит. А ты уши развесил.

– Елена Леонидовна, давайте говорить только о том, что касается перепродажи билетов, – остановил старшего кассира Ларин.

– Здесь все касается этого вопроса, – с угрозой в голосе ответила старший кассир. – И если будет нужно, я тут тоже кое о чем могу рассказать.

Елена Леонидовна многозначительно перевела взгляд с Ларина на Оксану и снова на Ларина.

– Мы вас с удовольствием выслушаем. – Тимошевский был рад, что страсти накалились.

В его кармане работал тот самый диктофон. И любая подробность данного разговора могла потом ему очень пригодиться.

– Хоменко, вы свидетель, – попробовал вернуть разговору официальный тон Николай Павлович, – что на очной ставке Панчук Оксана Георгиевна подтвердила свои первоначальные показания в отношении начальника вокзала Ларина Виктора Андреевича и старшего кассира Ивановой Елены Леонидовны.

Старший кассир, услыхав слова начальника милиции, завыла белугой:

– Ой, мамочки, что ж теперь будет!

– Не вой, Лена. Ничего еще не доказано, – попытался успокоить ее Ларин.

– Откуда они только берутся – эти, с хореографическим образованием, – продолжала реветь женщина.

– Тебе не жаль ее? – снова подошел вплотную к Оксане Ларин.

– А меня кому-то жалко? – огрызнулась девушка, но голос ее дрогнул.

– Ой, дайте умыться, – заверещала с новой силой старший кассир. – Не могу, глаза щиплет.

С кассиршей случилась новая неприятность. Потекла вместе со слезами тушь для ресниц. Образовались черные разводы на лице. Попало и в глаза.

– Там умывальник имеется? – кивнул в сторону комнаты отдыха Тимошевский.

– Да откуда мне знать? Я в этой комнатке никогда не была. Это вот ей лучше известно, что там есть, а чего нет, – злорадно кивнула на Оксану Елена Леонидовна.

– Возьмите там чистое полотенце возле раковины, – сдерживаясь, сказал Виктор Андреевич.

Николай Павлович под руку повел рыдающую даму в комнату отдыха умываться.

Он теперь решил ее опекать, чувствуя, что она много может рассказать интересного про Ларина – даже того, чего не было, особенно если ей будут грозить неприятности.

– Теперь ты мне можешь объяснить, в чем дело? – силой усадил безвольно стоявшую Оксану в кресло Ларин.