– Да что такое, брат? Меня украинцы час назад обыскивали, – послушно снял с себя ботинки чеченец.

– Заткни пасть! – Первый в маске принялся внимательно изучать обувь, отворачивая стельки.

Второй в это время перетормошил сумки жителя Кавказа. А потом сразу прошелся руками по постели чеченца и быстро добрался до подушки. Тут же разодрал наволочку и вытащил из нее расфасованные пакетики с белым порошком.

– Все точно, – повернулся он к своему напарнику. – Наркотики, гад, везет!

– А ну пошли, – грубо подтолкнул сильно побелевшего чеченца обыскивающий его военный.

– Ты крепче держи его, суку, а то еще дернуть может, – предупредил второй, забирая сумки чеченца с собой.

Последнее, что увидел насмерть перепуганный Аслан, – лицо Сергея.

Теперь он понял, почему так боялся блондина.

ЛАРИН

– Виктор Андреевич, – испуганно трясла за плечи Ларина секретарша. – Что с вами? Вам плохо?

Ларин пришел в себя, непонимающе посмотрел на Ольгу.

– Чего? – обратился он неизвестно к кому.

Почувствовал что-то горячее и влажное на щеке. Боже мой! Неужели слезы?

Они, родимые, да прямо ручьями. Докатился! Неужели все-таки старость подошла с ее плаксивостью и сопливостью, сентиментальностью и постоянными выпадениями памятью в прошлое?

Ларин с чувством неловкости достал носовой платок, утер постыдную влагу, высморкался.

– Что тебе, Оленька? – сказал, виновато улыбаясь.

– Я вас по селектору уже жму-жму, а вы не слышите. Напугалась, честное слово! Думала, что случилось, – не скрывая искреннего волнения, говорила секретарша. – Там вам Саперов звонит, – доложила секретарша.

Ларин не сразу понял, о ком идет речь. А когда сообразил, то помрачнел.

– Пошли его подальше, насколько знание крепких выражений позволяет, – распорядился Виктор Андреевич.

– Нет, это старший Саперов. Михал Михалыч – тут же проинформировала Ольга, поняв, что начальник вокзала дает указание посылать Вадима.

– Старший? – недоверчиво переспросил Ларин.

– Ну да, министр путей сообщения, – уже полностью сделала ясной картину секретарша.

Этот звонок был для Ларина неожиданным. Конечно, они иногда встречались по работе с Саперовым, в основном на расширенных совещаниях, но общение между ними было сухим, немногословным и официальным. И всегда в присутствии других. А все свои поручения и приказы для Ларина министр передавал через секретарш, реже – через своих замов. То есть в последний раз они неофициально беседовали друг с другом лет пять назад – по поводу создания фирмы Вадима, и то особо не утруждая себя игрой в доброжелательность. По принципу – более старший по должности излагает свою «просьбу», которую младший по должности не может не исполнить.

– Слушаю! – собранным голосом сказал в трубку Виктор Андреевич.

– Здравствуй, Витя, – как-то по-домашнему поздоровался министр путей сообщения.

Такая манера была несвойственна для тех отношений, какие у них установились в течение последних лет пятнадцати. И это насторожило Ларина.

– Добрый день, – нейтрально поздоровался Виктор Андреевич.

– Я слышал – у тебя горе. Прими, пожалуйста, мои соболезнования по поводу смерти Антонины Петровны. Пусть земля ей будет пухом.

– Спасибо, Миша, – вырвалось у расчувствовавшегося Ларина.

Ему было приятно, что Саперов, так же как и уборщица Матвеевна, помнил его мать по имени-отчеству.