До небольшого отряда лучников оставалось всего несколько ярдов, но вдруг Су’ура почувствовала, что их настигают. С сожалением, надеясь, что рефлексы разведчицы еще достаточно остры, чтоб компенсировать внезапную утрату помощи командира, она толкнула Иллиану к прочим защитникам аванпоста…

И едва успела вовремя вскинуть оружие, чтоб отразить удар тяжелого топора старого орка с повязкой на глазу и морскими татуировками по всему телу, едва не разваливший ее надвое. До Гарроша орку, конечно, было далеко, однако его опыт и исключительное упорство с первого же мгновения заставили ее уйти в глухую оборону.

– Я быстро, – проскрежетал он. – Оказаться поблизости, когда он даст им волю, тебе все равно не захочется…

О чем он? Этого Су’ура не знала и не желала знать. Куда больше волновало другое: нога, придавленная к земле телом мертвого саблезуба, начинала побаливать. Значит, без повреждений не обошлось, и теперь они не на шутку мешали удерживать равновесие.

Повторяя трюк Гарроша, ночная эльфийка внезапно прыгнула к врагу, в то время как тот ожидал обратного. Орк вздрогнул от неожиданности и отпрянул назад. Су’ура взмахнула топором, однако сумела лишь прочертить тонкую красную линию поперек его плеча.

Тут в землю между ними вонзилась стрела, пущенная из-за спины. Еще одна с лязгом отскочила от наплечника орка. Зеленокожий воин зарычал и поспешил выйти из боя, едва успев увернуться еще от двух стрел.

Двое Часовых подхватили Су’уру и потащили назад, к лучникам. В тот же миг командир услышала жужжание крошшера. Некоторым из гоблинов удалось вновь поднять свои гнусные механизмы на ноги, и теперь они крушили в щепки все, чего не разрушили упавшие деревья.

Ноздрей Су’уры достиг запах гари. Подожженное гоблинами, или кем-то еще – этого она не знала, – главное здание аванпоста пылало. На миг командир задумалась, не рискнуть ли, не броситься ли внутрь, чтобы спасти хоть некоторые из хранившихся там ценных карт, но тут же поняла: что-либо делать поздно.

В ушах вновь отдался все тот же ужасный вой. Гаррош заорал, отдавая своим воинам какой-то непонятный приказ. С лезвия его топора по каплям стекала кровь. В ответ на команду вождя за дело взялись даже гоблины. Крошшеры выстроились в ряд и остановились.

– Они… они же в пределах выстрела! – не веря своим глазам, ахнула Иллиана. – Что это – самоубийство?

– Неважно! Лучники, стрелять по готовности! Все глефы до одной – к бою!

Вокруг собиралось все больше уцелевших в сражении Среброкрылых. Вскоре Су’ура увидела, что Часовые все еще образуют вполне достойную линию обороны. Правда, враг заметно превосходил их числом… ну что ж, такое им не впервой.

Однако, как только лучники изготовились к стрельбе, над полем боя вновь заревел рог. Лучники заколебались.

– Не мешкать! – рявкнула Су’ура.

Из порожденного гоблинами тумана раздался чудовищный рык.

Из лесу вылетел камень – огромный камень, раз в десять превосходящий в обхвате голову Су’уры.

За первым снарядом последовали еще пять.

Казалось, перед глазами командира разыгрывается новая вариация того же кошмара, что поразил аванпост в начале боя. Теперь на головы Среброкрылых почти с той же точностью падали тяжелые валуны.

Оставалось одно – разбегаться. Последний рубеж обороны Среброкрылых Часовых не устоял перед лицом неостановимой силы.

Первый из огромных камней ударил в землю прямо перед тем местом, где выстроились лучники. Как и под ударами исполинских стволов, земля под ногами защитников содрогнулась так, словно в мире вновь начался Катаклизм. Однако тяжелые валуны – снаряды куда более компактные – взметнули в воздух огромные комья земли и мелкие камни, обрушившиеся на ночных эльфов.