Он все глубже погружался в океан сомнений и душевных мук. Ему никак не удавалось окончательно убедить себя в том, что он поступает правильно, но он на это надеялся. Просто надеялся.

Наверное, Фелим, уходя из Сай-Мины, чувствовал нечто подобное. Такую же тревогу, те же сомнения. Только бы Мойра не уготовила ему, Фингину, ту же участь! Сколько же еще друидов должны погибнуть, чтобы Совет понял наконец, что Алеа — это теперь самое важное. Юный Великий Друид все время думал, как убедить их в этом. Он уже не помнил, когда именно сам поверил в Алею. В то, что ей предназначена особая роль. Больше того, он даже не очень хорошо представлял себе, в чем именно состоит ее роль. Эта девочка поистине загадка для всех.

Единственное, в чем Фингин был уверен, так это в том, что Фелим согласился принять за нее смерть, и в том, что Эрван, без сомнения, дал себе ту же клятву. Фелим был самым справедливым из всех Великих Друидов, а Эрван — лучший друг Фингина. Других доказательств ему не требуется.

День клонился к закату, и, увидав небольшое селение, Фингин задумался о ночлеге. Но не слишком ли рискованно останавливаться на ночь так близко от Сай-Мины? Возможно, Эрнан послал за ним своих людей, хотя Фингин и сомневался в этом. С той минуты, как он покинул Сай-Мину, ему все время вспоминался странный разговор с Архидруидом в день празднования Лугнасада. Эрнан, казалось, убеждал его уйти, покинуть дворец. Тогда юный друид решил, что старик подталкивает его таким образом к поискам Эрвана. Но теперь, после всего услышанного им на Совете, Фингину пришло в голову, что Эрнан призывал его последовать за Алеей. Во всем этом было столько неясного. Столько загадочного. Надо было как-то понять, истолковать слова, сказанные Архидруидом… И Фингин пришел к выводу, что Эрнан все-таки не вышлет за ним погони.

Он направился к деревушке прямо в белой мантии с дубовым посохом друида. С наслаждением вдыхал свежий воздух, прислушивался к разноголосому пению птиц. Яркие бабочки перелетали от цветка к цветку под звуки мелодичного стрекота цикад. Долина была так светла и безмятежна, что Фингин позабыл обо всех тревогах и сомнениях, мучивших его с того момента, как он покинул Сай-Мину. После их с Эрнаном поездки к туатаннам с предложением о мире он никуда не отлучался из замка друидов. Как прекрасна Гаэлия летним вечером! Какое спокойствие, какая тишина. Казалось, ни деревья, ни их обитатели не знают о бурных событиях, разворачивающихся в стране. Эта долина казалась крошечным островком безмятежности на зеленых просторах галатийских равнин.

К вечеру Фингин добрался до деревушки. Она представляла собой горстку домов вокруг большого колодца, а немного поодаль в поле виднелось две или три фермы. Здесь была всего одна харчевня, да и в ней посетителей наверняка немного. Фингин заметил возле нее ярко раскрашенную повозку. Похоже, в харчевне остановилась труппа бродячих актеров, подумал он и обрадовался предстоящей встрече с теми, кого называли детьми Мойры.

Он ускорил шаг и вскоре уже стоял у дверей харчевни. Внутри было не более десятка человек. Хозяин, служанка, несколько посетителей — судя по всему, жители деревни, а также двое путников, мужчина и женщина, заканчивавшие ужин. Все уставились на друида. Хотя деревня была совсем недалеко от Сай-Мины, друиды сюда, видимо, заходили нечасто.