После долгого молчания Архидруид заговорил:

— Киаран, мы обсудим это позже. Если вам действительно удается попадать в мир Джар без помощи манита, вы должны научить этому наших братьев. Это послужило бы нам во благо. Но вернемся к девушке. Самильданах она или нет, это ничего не меняет. Из-за нее произошло слишком много непонятных нам событий, чтобы можно было оставить ее без присмотра. Я хочу знать все: кто она такая, кто ее родители, где она росла, чем занималась. А самое главное, я хочу, чтобы ее привели сюда, чтобы мы могли контролировать ее действия.

— Если она настолько опасна, возможно, нам следует просто устранить ее, — сказал Хенон. — Зачем рисковать?

Хенон становится все более опасным. Я уже не в первый раз замечаю это. Откуда в нем такая ненависть к Алее?

— Мы рассмотрим это, как только она окажется здесь. Тогда мы сможем расспросить девушку обо всем, изучить ее способности, если она действительно ими обладает, и, возможно, устраним ее.

Ну, это уж слишком. Я не могу больше молчать.

— Как? — воскликнул Фингин. — Убить? По какому праву?

— По необходимости защитить весь остров от бед, которые она ему принесет, — ответил ему Шехан.

— Убить девушку, чтобы защитить остров? — воскликнул Фингин. — Кажется, вы придаете гораздо большее значение ее возможностям, чем это могло показаться только что. Если вы так боитесь этой девочки, что готовы ее убить, значит, она действительно Самильданах!

— Тихо! — прервал его Эрнан. — Сейчас речь идет не о том, чтобы ее убить, а лишь о том, чтобы привести сюда.

Он не дает мне говорить. У него, наверное, есть по этому поводу свои соображения. Возможно, он думает, что если немного уступить тем, кто считает Алею врагом, ее скорее удастся привести во дворец, а потом он употребит все свое влияние, чтобы убедить Совет изменить свое отношение к ней на более… разумное и терпимое. Но как можно быть в этом уверенным? А вдруг, под тяжестью возложенных на него обязанностей Архидруида, он и вправду решил от нее избавиться?

— Если она Самильданах, — продолжал настаивать Фингин, — ее место не здесь, а среди людей! Если она Самильданах, то ей предстоит сделать тысячу добрых дел на этом острове!

— Если она Самильданах, — возразил Шехан, — то от острова скоро ничего не останется.

— Почему?

— Вам, юноша, даже неизвестно о существовании трех пророчеств?

— Нет. Но мне известно, что такое уважение к братьям, и я бы попросил вас не обращаться ко мне как к ученику.

— Успокойтесь! — вмешался Эрнан. — Речь идет не о пророчествах и не о Самильданахе, а о том, что девочка должна быть здесь, в Сай-Мине, прежде чем закончится этот месяц. А до тех пор я не хочу слышать о ней больше ни слова. Ни одного слова. Через неделю мы, как и было назначено, соберемся здесь и поговорим о Маольмордхе. Заседание окончено, возвращайтесь, пожалуйста, к своим обязанностям.

Нет, я так не могу. Эрнан говорил мне тогда, что иногда волку приходится покидать стаю. Я не могу оспаривать то, что здесь было сказано. У меня нет на это права. Но я принес клятву Мойре, а не Совету. И обязан служить ей. И если она избрала Алею, я буду вместе с Алеей.

Глава 3

Путь волчицы

Фингин постоянно думал о Фелиме и об Эрване. После них он был третьим друидом, покинувшим дворец без согласия Совета.